Князь уже второй день сидел в гостинице в Кракове. Надо было возвращаться в Россию, но возвращаться ему было не с чем. Лещинские заявили, что все родовые, в том числе и свадебные драгоценности-артефакты на месте, и они не собираются никуда выезжать из Шляхетского княжества.

Велимир собирался выкрасть одного из Лещинских. К его большому сожалению, это был великий князь польский, больше ни у одного из рода болотных драконов не осталось достаточно силы, чтобы деактивировать артефакты.

Велимир решил, что раз он более не официальное лицо, то ему позволено больше, и не собирался позволять племяннице умирать только потому, что шляхте захотелось.

И в этот самый момент у него загорелся переговорный артефакт, про который знали только двое: император и Аглая.

Юленька

— Красивая ты какая, Юленька, — слова тётушки настроения мне не добавили.

Я стояла перед зеркалом и в нём отражалась стройная красивая брюнетка, с грустным лицом.

Свадебное платье было шикарным, его пришлось делать настоящим, а не просто взять любое. Мне, как вдове, выходящей замуж, полагалось гладкое платье с длинным шлейфом, сшитое из чёрного шёлкового бархата, с обязательным чёрным же кружевом.

И всё мне казалось, что это не брак у меня, а какие-то похороны.

Но иначе бы газетчики, от которых всё равно не избавишься ни за что бы не поверили в то, что Юлия Павловна Завадская, богатая вдова с подпорченной репутацией и обедневший, но всё же относящийся к аристократическому роду Радослав Лужин решительно по большой любви женятся.

Вся столица знала, что род Лужиных преследуют неудачи, сначала отец Лужина проиграл всё состояние, а потом и сын по его стопам пошёл. Постаревшая раньше времени мать Радослава уже не знала каким богам молиться, чтобы сыночка на путь истинный наставить.

К сожалению, Лужина на путь истинный мог наставить только человек, которого он бы боялся и уважал. Потому что Радослав и сам мечтал остановиться, но пагубная страсть к игре всегда оказывалась сильнее совести.

Хорошо, что гонорар Лужина за женитьбу был определён в договоре, где также было прописано, что играть в игорных заведениях ему запрещено.

Договор был тайным, клятва магическая была взята как с Лужина, так и с адвоката.

Никто не знал, что стоит за этим внезапно возникшим сватовством и моим положительным ответом.

Даже Семён Лесков, определивший соглядатая для будущего «супруга» хозяйки, каждый раз удивлялся, что Лужин раз за разом пытается проникнуть в игорный дом, а у него не выходит. И Семён недоумевал: «Зачем Юлия Павловна выходит замуж за этого дурачка?»

За час до венчания ко мне приехала Агриппина. Вид у неё был мрачный и решительный, как будто бы она не на свадьбу собиралась, а на битву.

— Юленька, я тут подумала, не надо этого делать, — неожиданно серьёзным тоном заявила Агриппина.

Я с удивлением на неё взглянула. Вроде бы мы уже накануне всё обговорили. Знает же, что мне и так непросто.

— Ну, куда ты его потом денешь?

— Кого? — я и вправду не поняла о чём она говорит.

— Мужа, — удивлённо ответила Агриппина.

— А что не так?

— Ох, — Агриппина вздохнула с таким видом, что стало понятно, что жизни я не знаю. — Тебе же придётся мужа водить на приёмы, на всякие мероприятия, а тебе вон уже и орден тоже дадут, потому, как патента-то твоя.