Мы вырвем столбы, мы отменим границы.

О, маленькая девочка со взглядом волчицы!

Спи сладким сном, не помни о прошлом.

Дом, где жила ты, пуст и заброшен.

И мхом обрастут плиты гробницы.

О, маленькая девочка со взглядом волчицы…

Резкое пробуждение, жар и холод, легкая дрожь в конечностях, кошмар как на яву. Пот стекает со лба, со спины; холодный и липкий, как и источник всех проблем жизни человека. Кошмары снятся нам не так часто, чтобы мы к ним привыкли, но недостаточно редко, чтобы мы о них могли забыть. О чем они говорят нам? Предсказывают ли они нам будущее с четверга на пятницу? Или отражают наше собственное подсознание? Видим ли мы то, что нам кто-то хочет показать, или же мы видим то, что показать боимся сами?

Кошмары созданы, чтобы нас пугать и держать в тонусе, чтобы мы не забывали то, что мы смертны, а мир полон бессмысленной жестокости. Кошмары это наши концентрированные страхи перед смертью, предательством, болезнью или болью. И все говорят, что это нормально, но есть одно Но! Кошмары не снятся при выходе из саркофага Орбиса!

Девушка присела в камере и свесила ноги к холодному полу, лишенному мягкого и теплого покрытия. Быстрые движения, отсоединение вспомогательного и поддерживающего оборудования. Редкие теплые капли падают на голые ноги. Босые лодыжки коснулись мертвого кафеля, когда она вылезла из саркофага и встала, чуть пошатываясь. Вокруг темно, но это не имело для девушки значения, свою невеликую жилплощадь она знала наощупь, как никто другой. Несколько шагов вперед, тонкий порог под ногой, слева, всего в метре, стоит холодильник, в нем есть минеральная вода и тонизирующее. Минимум движений. Вода протекает по горлу, словно по сухому камню, цепляясь за каждую складочку, прежде чем весь поток стечет по скользкой поверхности. Следом идет «Тоник». Рука непроизвольно поднимается к крышке холодильника, где раньше лежали сигареты, но теперь пальцы хватают лишь пустоту и прохладную поверхность.

Слюна во рту густеет, локти начинают чесаться. Тело вспоминает утраченное. Вспоминается кошмар, где она была маленькой девочкой, что плыла с Хароном на лодке по ядовитой воде вперемешку с кровью. Страх и отчаянье выдавливают скупые слезы и чувство жалости к самой себе. Ухватившись за грубый косяк, девушка выходит из кухни и проходит через комнату, сворачивает в ванную, заметно торопясь. Мыться она не хочет, но это необходимость навязанная ей. Процедуры оттягивают бесценное время в Орбисе, заставляя вспоминать хрупкой фигурке свое прошлое и настоящее. С каждой минутой воспоминания все тяжелеют и тяжелеют, а «ломка» все больше вызывает желания закричать и биться в конвульсиях подобно ребенку, который таким образом привлекает к себе внимание и требует желаемое.

Каждое такое пробуждение однотипно, наполненно страхом, что этот кошмар никогда не закончится. Ужас, что ломка в этот раз сломает слабый рассудок человека, заставляет содрогаться, подавляет волю и глушит в девушке последние чистые нотки ее жизни. Она ненавидит воду уже очень давно, вода ее убивает, вода напоминает ей, что она простая наркоманка, запертая в тесной коморке без права на счастливую жизнь. Кожа и кости составляют ее красоту, слепые белесые глаза напоминают ей о ее грехах. Вода напоминает ей, что она — никто и ее никак уже не зовут! Она раб этой клиники по отсосу денег из госбюджета. У нее нет будущего, и никогда уже не будет!

Кран повернут, последние громкие капли падают на старую поверхность ванной. В полотенце нет необходимости, воды на теле не очень много, но девушка хватает вафельный грубый материал и с остервенением стирает с себя воду, словно грехи. Натёртая кожа горит, но ее никто не остановит, пока она не избавится от жестокой субстанции. Она должна высохнуть, она должна убежать. Убежать в Орбис, туда, где ее ждет она — ее любовь! Она спасет, она успокоит, она позаботится и защитит…

Полотенце падает на пол, сверху встают босые ноги. Дальше самый сложный путь — последние шаги в состоянии близком к панической атаке. Мозг уже заполнен туманом, ему нужна щедрая доза! Мозг уверяет, что боль пройдет, надо лишь снова взять острую иголку и проткнуть измученное тело. Страх. Он липкий как смола, он грязный как копоть, он жестокий как наркоторговцы, поймавшие в свои сети невинное дитя… Мама всегда называла девушку «Маленькой девочкой со взглядом волчицы», она видела силу в ее глазах, но она ошиблась. Ее дочь стала грязью, без будущего и прошлого, обесценившей свое тело, данное ей родителями, она похоронила личность доброй ученицы, она убила добро в своих глазах. Она платила за это страшной ценой…

Теперь ее крест — выход в реальность раз в двое суток для того, чтобы окунуться в жестокую воду и ощутить себя ничтожеством. Каждый раз понимая, насколько же она противна самой себе и окружающим… Вот и сейчас, роняя скупые слезы и хныча как ребенок, костлявое нагое тело заползает в саркофаг, что воняет потом. Она подсоединяет к себе контакты, восстанавливает соединение катетера и подключает капельницы тряскими руками. Затем выбритая голова касается контакта и крышка саркофага, словно крышка гроба — накрывает бренное тело человека, собирая остатки некогда светлой личности и отправляя этот комочек света в другой мир.

Мир дивных красок и радости, где она забудет о самой себе, предавая прошлое, забывая боль и наркотики. Мир, где она станет чище. Где самый добрый друг потреплет ее сонную по голове, взъерошив волосы, а затем скажет что-нибудь доброе, вроде «Доброе утро, Тушканчик» или «С возвращением, Поля. Я, скучал». А девушка, открыв свои новые глаза цвета горящей свечи, смахнет слезы, навеянные страшным кошмаром, где она слепа и беспомощна. Улыбнется, вдохнет весь этот мир полной грудью, и, как каждое такое утро, заплачет на плече доброго гнома, что похлопает ее по спине, пока маленькая девочка не успокоится, не разожжет в себе огонь, и не будет готова жить дальше…

Долг

В темном зале с неопределимой высотой потолка, четверо героев из мира Земли громко смеялись, раскидывая по полу останки скелета-лучника, что так не вовремя появился на их пути. Игроки забавлялись тем, что в локации с регулярным лутом, такие слабые противники. Паладин-Джерри даже сделал замечание о том, что админы могли бы в воду пираний запустить, и то толку было бы больше чем от этого лучника. Это предложение поддержал Маг-Деймос, добавив, что с летучими мышами-кровососами это было бы еще опаснее. Двое других участников малого рейда, прикидывали, какой был