class="p1">Слова были, конечно, смелыми, но они не смогли развеять мрачное настроение воинов. Возможно, со временем от них займется огонь их доблести, их сердца вновь воспылают мужеством. Но не сегодня. В эту ночь и еще во многие последующие ночи они будут оплакивать погибших, тяжесть траура не покинет их.

Я оставил их лелеять свое горе и вернулся к Тегиду. С королем был принц Мелдрин. Он тщетно пытался получить от отца хоть слово. Наконец он смирился с молчанием короля и ускакал, сказав напоследок:

— Поговори с ним, Тегид. Возможно, он тебя послушает. Скажи отцу, что мы так никогда не доберемся до Финдаргада. Далеко и слишком холодно. Перевалы закрыты снегом. Половину людей потеряем еще до того, как увидим крепостные башни. Скажи ему, Тегид!

— Я уже говорил, — пробормотал Тегид, дождавшись ухода Мелдрина. — Он меня не слушает.

— Это в самом деле настолько опасно? — спросил я.

Тегид кивнул.

— Горы Кетнесса высоки, а ветры Соллена холодны. Принц говорит правду. Многим предстоит умереть, прежде чем мы достигнем крепости.

— Тогда зачем мы туда идем?

— А что нам еще остается? — мрачно ответил Тегид. — Приказ короля.

Я не стал задавать бессмысленные вопросы. Уж если могучий Сихарт не устоял, то чем помогут каменные стены Финдаргада? Какая польза от мечей и копий против врага, не боящегося ни боли, ни смерти?

Как и говорил Тегид, мы могли бы с таким же успехом остаться в Сихарте и избавить себя от невзгод и страданий холодного путешествия по горам, потому что одна могила мало чем отличается от другой, и когда лорд Нудд придет за нами, нам его не остановить. И все же неуловимый проблеск надежды тлел на краю моего сознания, словно светлячок. Вот сейчас он там, но стоит за ним погнаться, исчезает бесследно. Остановишься, и он снова появляется. Но, как я ни старался, поймать его не удалось.

И все же надежда оставалась, пусть маленькая, но оставалась. Той ночью я ушел от королевского костра в ближайшую рощицу, намереваясь, во что бы то ни стало, додумать мелькнувшую мысль до конца. Я простоял всю ночь, прислонясь спиной к тощей ольхе, вслушиваясь в стук веток на холодном ветру, глядя на яркие звезды, неторопливо вершившие свой путь в черном солленском небе. Я думал. Но вот уже луна скрылась за холмами, а я ничуть не приблизился к своей цели.

Серо-зеленый рассвет приподнял ночную завесу на востоке, и постепенно до меня стало доходить. Пока это был всего лишь вопрос: зачем, собственно, понадобилось выманивать короля из крепости? Если лорд Нудд и в самом деле настолько могуществен, чем ему мог помешать король? Кораниды не нападали на Сихарт и другие земли королевства, пока король оставался в своей крепости. Обманом Мелдрона выманили из крепости и напали только после этого. Выходит, некая сила мешала лорду Нудду совершить злодейское нападение, пока король оставался со своим народом. И даже после того, как крепость пала, победу коранидов нельзя назвать полной. Король жив, его отряд остался цел. Люди, пусть не все, спаслись. Значит, гибели можно как-то избежать? Но как?

Когда первые слабые лучи дневного света озарили небо болезненным сиянием, мне явственно послышался голос бенфейт, причем так отчетливо, словно она стояла передо мной: «Пока не восстановлена Песнь, Цитраула победить не удастся».

Это то, что я искал? Возможно. Однако вызывает сомнения, ведь бенфейт ясно сказала: «Никто не знает Песнь, кроме Фантарха». И как тогда можно восстановить Песнь Альбиона, неизвестную никому, кроме Фантарха, особенно если учесть, что Фантарх мертв? Есть ли вообще ответ у этой загадки?

Проблема мучила меня весь день, и следующую ночь, когда мы сидели, закутавшись в плащи, у костра. Я не нашел решения.

— Тегид, — тихо сказал я, — я тут размышлял… — Твэрч спал у моих ног, король отдыхал неподалеку, а Тегид сидел рядом со мной, глядя на мерцающее пламя.

Бард хмыкнул, но не отвел глаз от огня.

— Где Фантарх?

— Мы уже говорили об этом, — недовольно пробормотал он. — Фантарх мертв.

— Подожди, я ведь не просто от скуки спрашиваю, — настаивал я.

— Хорошо, говори, что думаешь, — смягчился он.

— Бенфейт многое мне рассказала, — начал я, но меня тут же прервали.

— Тебе — может быть, а вот ты мне почти ничего не рассказал, — Тегид явно был не в духе. — Ну так что? Решил уделить мне долю из своих сокровищ?

Я все еще не понимал сказанного бенфейт, вернее, боялся понять. Но по мере того, как шли дни и безнадежность нашего положения становилась все более очевидной, собственная судьба беспокоила меня все меньше. Не время для секретов. Тегид — Главный Бард, он обязан знать то, что известно мне.

— Наверное, ты справедливо упрекаешь меня, — сказал я. — Я расскажу тебе. — И я начал рассказывать, о Фантархе, о Песне Альбиона — сначала неохотно, но затем слова полились сами. Я рассказал о пророчестве, по крайней мере то, что помнил. О разрушениях и потрясениях грядущих дней, а также о пришествии героя, о Лью Серебряной Руке, о Полете Воронов и о Подвиге в конце Великого Года, короче, обо всем, что мог вспомнить из слов бенфейт. Когда я закончил, Тегид сидел, по-прежнему глядя в огонь. — Понимаешь, Тегид, мне все-таки кажется, какое-то будущее у нас пока есть.

Тегида мои слова не успокоили. Он покачал головой.

— Боюсь, ты ошибаешься. То будущее, которое могло быть, теперь уже никогда не наступит. Цитраул слишком силен; Лорд Нудд слишком могуществен.

— А зачем тогда вообще пророчество?

Тегид не ответил.

— Не понимаю, Тегид. То ты сожалеешь, что я не все рассказал тебе, а теперь жалуешься, что уже поздно. Песнь должна прозвучать, иначе Цитраула не одолеть. Так сказала бенфейт. Надо найти Фантарха.

— Фантарх мертв, и ты это знаешь.

— А Песнь?

— И Песнь тоже. Иначе и быть не может. Фантарх — голос Песни, без Фантарха ее просто нет.

— Но где он похорронен?

— Это у тебя авен Оллатира, — рявкнул он. — У меня его нет.

— Что ты имеешь в виду?

Он что-то пробормотал себе под нос и хотел отвернуться, но я схватил его за плечо.

— Пожалуйста, Тегид, я хочу понять. Где покоится Фантарх?

— Откуда мне знать? — Ответил он раздраженно, но все