звездный налет досталась, — объяснила Мария Андреевна. — Немцы со всех пяти углов самолетами заходили. Звездный налет по-ихнему! Ух страшно! Бомбы вокруг рвутся. А мне бояться нельзя… Я лучше всех помнила таблицы упреждения. На какой высоте летит, надо особое упреждение… Вот мне и дали медаль…

Валерка, углубленный в свои завтрашние планы, брякнул:

— Ну дали, так и оставалась бы в городе. Медаль бы на людях носила. А так хорошо еще, что нашла в сундуке среди банок. Вот мне, к примеру, дали бы сейчас медаль или орден, перед кем тут хвастать?

Улыбка сошла с материнского лица.

— Никто тебе не даст медаль, тем более орден! — сказал, багровея, Карасев и отодвинул стакан. — Сначала мать да отца научись уважать, а потом о наградах мечтай…

Валерка смутился, но остановиться уж не мог:

— Не я завел этот разговор. А раз начали, скажи: за что тебе-то дали? Матери — понятно, там звездный налет. Геройство. Бомбы вокруг рвутся. А тебе за что? У тебя каждый год: «Не прогадал. Что посеял, то и снял!» Курам на смех твои урожаи. Разве на Кубани столько убирают? Там и надо раздавать ордена. А тебя-то за что?

— Правительству виднее! — ответил Карасев твердо. — Вот не дам картошки да зерна разок, все городские поделаетесь деревенскими. И Варька прибежит со своим мужем. И ты вернешься с полпути… Думаешь, ленинградцев только кубанские земли кормят?

— Понятно, что не только, — сказал Валерка, сообразив, что загнул лишнего.

— Благодарствуем и на том, — сказал отец, утихая. — А еще спасибо, что не ты ордена да медали раздаешь… Нам бы с матерью от тебя не дождаться… Ага.

На этот раз выручил Антошка. Он старательно начал засовывать медаль в банку с вареньем. Мать охнула и, не раздумывая, хлестнула внука по ручонке. Шлепок получился звонкий, но не больный. Антошка криво разинул красный ротик, раздумывая, плакать ему или облизывать измазанные вареньем пальцы.

— Еще одному поделом досталось! — сказал батя, вставая из-за стола.

Валерка допивал чай, посматривая на мать так, будто ее рассказ только что дошел до него.

После обеда Карасев продолжал ремонтировать трактор. Выяснилось, что еще дроссельная заслонка барахлит: Валерка, балбес, ездил на тракторе последний раз. За трудовой книжкой отец не дал ему ехать. А на танцы в прошлую субботу Валерка гонял, как барин. Вот и расстроил дроссель. Не надо было потакать. Потакали ему все. И мать, и отец, и директор, А что вышло?

Карасев видел, как жена, уложив Антошку спать, занялась переборкой картошки. Она числилась бригадиром. Когда в первый раз шефы на подмогу приезжали, она за голову взялась. Как расставить прорву народа, чтобы от них польза была? Пока думала — разбрелись кто куда. А сейчас научилась… Конечно, основная работа ложилась на них — отца, мать, сына. Разве на шефах далеко уедешь? Семейная бригада у них получалась. Так бы до конца жизни и работать. Вот бы и Варьку с ее мужем припрячь к хорошему делу. Да приспичило им в Ленинград… А там таких Варек… Вот Антошка и остался без отца…

«Валерка, Валерка! — думал про себя Антонин Петрович. — Какими наградами оставить тебя дома, чтобы ты жил при отце и матери?.. Какими словами? Эх, сынок…»

— Может, поедешь со мной — свой орден получишь? — Валерка бросил в лодку раздутый рюкзак, собранный матерью. Дно лодки блестело рыбьей чешуей. Вчера Валерка успел пошастать в поливе за щуками.

— Куды ехать? — вздохнул отец, глядя, как разлилась река. Вровень с горизонтом стояла вода. Только напротив чернели ветлы, где-то за ними была дорога на железнодорожную станцию. — Пахать надо. Земля теплеет. Не сегодня завтра сеять, картошку садить…

— А как же орден?

— А что орден? Пришлют с оказией. Мать в сундук положит… Ага.

— Ты, батя, не обижайся насчет вчерашнего… — сказал Валерка, вычерпывая воду из лодки смятой жестянкой. — Знаешь, обидно показалось, Директор мне трудовую отдал и сам твоим орденом стал корить. Мол, батя у тебя такой. А ты уже сякой. Вот я и обозлился!

— Сапоги не домыл! — сказал Карасев. Верхи Валеркиных сапог были извазганы в глине. — Сядешь, пальто замараешь. А кто тебе новое пальто сразу купит? Ага.

— И то! — спохватился Валерка и переступил борт. На мелководье стал отмывать задники.

— Родна земля не сразу отмывается! — пошутил батя, глядя, как сын сердито отскабливает въедливую глину.

— От нее не отмоешься, как ни скребись! — ответил ему в тон Валерка.

— Лодку под углом правь! К деревне и вынесет! Весенняя вода — полоумная!

— Знаю, батя! — сказал Валерка, оценивающе посмотрев на водное расстояние, которое ему нужно преодолеть. Над головой просвистела стая чернети. Валерка, побледнев, резко повернул голову, будто плетью обожгли его.

«Вернется… — подумал Карасев, заметив это. — Затоскует по охоте, рыбалке, по привычной работе… Вернется. Не смыть ему эту землю. И Варьке не отскрестись. Поэтому и мучается там, в городе. И оба будут мучаться, пока не вернутся».

— Моторку у Егора оставь. Да подальше от воды… Чтобы не смыло… Вода спадет, я сам съезжу. И напиши, как приедешь. Не бери с Варьки моду. Она пишет раз в год — к морковкиному заговенью. Хотя бы с наградой поздравила. Небось, газеты читает!

— Поздравит еще! — невесть чему улыбнулся Валерка и дернул заводной шнур.

Карасев махнул рукой и, отметив, что лодка поплыла в правильном направлении, пошел не оглядываясь. Он шел сначала через Пенье, потом Хомутово, затем Яблонево. И ему казалось, что в Пенье поют голосисто и светло. В Хомутове скрипят новые хомуты, сделанные на продажу. А в Яблоневе пронзительно и сладко пахнет яблоками, как это было давно, в годы молодости Карасева. И еще раньше. Сколько жил его род на этой земле.

УРОКИ ЖИЗНИ — УРОКИ МАСТЕРСТВА

Итак, перед нами очередной, ставший традиционным, сборник молодых ленинградских прозаиков. Среди авторов этого сборника есть уже знакомые читателям имена — Дина Макарова, Анатолий Степанов, Евгений Туинов, Захар Оскотский, Александр Скоков, а есть и те, кто впервые публикуется в «Точке опоры» — Владимир Рекшан, Анатолий Стерликов, Олег Носов, Акмурат Широв… Это люди самых разных профессий, разного жизненного опыта, однако всех авторов, невзирая на их профессиональную подготовку, на их литературные пристрастия и приверженность к той или иной литературной «школе», объединяет общее стремление рассказать о нашем современнике, созидателе новой жизни, стремление разобраться в сложнейших взаимоотношениях людей, в проблемах, которые решают реальные прототипы героев повестей и рассказов.

Иначе говоря, произведения молодых прозаиков, представленные в сборнике, суть живая действительность, запечатленная в слове и художественном образе, суть сама жизнь со всеми ее взлетами и падениями, жизнь, которая всегда