из картин, из воспоминаний. Они проносились вокруг меня — отрывистые, яркие, живые.

Я видела их все ближе. Слышала незнакомые голоса и знакомые. Молодого Солна — глазами Асмира. Маленького Тита, смеющегося в траве. Свадьбу. Первую жену.

И себя. Себя в теле Катрин.

Воспоминания проносились хаотично, смерч сжимался вокруг, но мне больше не было страшно. Я поняла: я внутри него. Внутри его души.

Смерч становился все меньше, и я начала чувствовать не только образы — я чувствовала эмоции. Тепло и радость, когда мелькали картинки с Титом и Вики. Уважение и признательность к Солну. Ярость в битве. Верность первой жене. И — любовь. Огромную, всепоглощающую любовь ко мне.

Вокруг заполонили голоса, смех, колыбельные — те, что он пел для Вики и Тита. Разговоры, шутки, моменты отчаяния. Их становилось все больше, они накладывались друг на друга, и я закрыла глаза, пытаясь слиться с этим потоком, стать его частью.

Смерч сузился до предела. Он трепал мои волосы, рвал платье, но я стояла. Я раскинула руки.

— Я иду к тебе, — прошептала я.

И в тот же миг меня подхватило. Дыхание снова пропало, грудную клетку сдавило, все звуки слились в один сплошной гул — а потом наступила тишина. Темнота. И яркий свет.

Вдох.

Я закашлялась, резко подалась вперед, хватая ртом воздух. Глаза привыкали к свету — теплому свету, непохожему на серое небо того мира. Так горела… свеча.

Комната обретала очертания… Зеркало… Свеча…

Я дома!

Повернулась к Асмиру. Он лежал рядом, неподвижный. И сердце на миг остановилось.

— Асмир, — тихо позвала я.

Тишина. Только мое собственное дыхание…

— Асмир, — повторила я громче, и голос дрогнул.

Его веки дрогнули. Сначала чуть-чуть, будто он боролся со сном. Потом — резко распахнулись. И они вспыхнули желтым, драконьим светом.

Наши взгляды встретились.

Он смотрел… смотрел осознанно!

— Асмир… — выдохнула я, чувствуя, как слезы подступают к горлу.

Он приоткрыл губы. Воздух вырвался с хрипом — сухим, надорванным, будто он не дышал целую вечность.

— Я… — сказал он. Одна буква. Один звук. Но в нем было столько, что этого оказалось достаточно.

Я поняла. Все. Все закончилось.

Я бросилась к нему, вцепилась в его рубашку, прижалась всем телом к его груди, чувствуя, как под щекой бьется его сердце!

— Мы дома, — прошептала я в его грудь. Слезы катились, слова вырвались криком боли, отчаяния и счастья! Счастья, что все закончилось! — Мы дома!

Глава 103.

* Ирина *

Асмир закашлялся. Хриплый, рваный звук разорвал тишину, и я вздрогнула.

— Ты пить хочешь… да? — я обернулась, но графина с водой на тумбочке, конечно же, не было. Когда я проводила ритуал, я совсем не подумала, что, когда Асмир очнется, ему понадобится вода. А ведь это так очевидно.

Боги… Я до сих пор не могла поверить. Он проснулся! Он здесь. Мы здесь.

— Я быстро, — выдохнула я и сорвалась с места.

На кухне руки тряслись так сильно, что я едва не уронила графин. А потом я рассмеялась. Внутри разливалось такое острое, почти болезненное счастье, что казалось — еще миг, и оно разорвет меня изнутри. Облегчение, радость, надежда. Все эти испытания… Они закончились!

Я летела обратно, сжимая графин и бокал, уже предвкушая, как напою его, как увижу его улыбку. Но, ворвавшись в комнату, застыла.

Асмир стоял.

Он стоял напротив зеркала и рассматривал себя. Я едва не выронила графин. Передо мной был не тот обессиленный, измученный мужчина, которого я оставила несколько минут назад. Это был… Был Асмир. Настоящий. Высокий, с расправленными плечами, с силой, которая чувствовалась в каждом его движении.

— Просто поразительно, — выдохнула я, невольно скользя взглядом по его рукам… Они были сжаты в кулаки.

— Ты, — голос Асмира прозвучал резко, без единой нотки тепла. В нем не было ни радости, ни боли... Только угроза?

Я подняла голову и встретилась с гневным взглядом желтых глаз. Что-то было не так…

— Асмир, я…

Я не успела договорить.

Одно движение — стремительное, почти неуловимое. Я даже не поняла, как оказалась на весу. Графин выскользнул из пальцев и разбился о пол с оглушительным звоном. Асмир держал меня за шею, приподняв над полом, и его пальцы сомкнулись стальным обручем. Я захрипела, вцепившись в его запястье, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры.

— Как же я мечтал об этом, — прохрипел он, и в его глазах сверкнула неконтролируемая злоба.

Я видела перед собой только его лицо, искаженное ненавистью, и с ужасом понимала, что он не узнает меня.

— А… Сми… р… — выдавила я, чувствуя, как легкие горят от нехватки воздуха, а перед глазами начинают плыть темные круги. — Ири… на… Я… Ири…

Свет меркнул. Воздух кончился. Я уже почти провалилась в темноту, когда он вдруг зарычал. По-драконьи. Его тело свела судорога, пальцы разжались, и я рухнула на пол, больно ударившись ладонями о разбитое стекло. С хрипом, со свистом втянула в легкие воздух, потом еще, еще… Кашель раздирал горло, но я жадно хватала ртом спасительный кислород.

Кровь сочилась из порезов на ладонях, но я даже не взглянула на них.

— Асмир! — крикнула я, поднимаясь на ноги.

Он стоял, опершись о стену, и рычал — глухо, надрывно. Все его тело била крупная дрожь.

— Прочь! — рявкнул он, шарахнувшись от меня, когда я попыталась коснуться его плеча. Он оттолкнул меня почти грубо, но сил в нем уже не было. Он сполз по стене. Я видела это раньше. Когда его дракон не подчинялся ему.

— Асмир, — я опустилась рядом с ним на колени, — пожалуйста, услышь меня… Посмотри на меня. Это я. Ирина.

Он дышал тяжело, прерывисто, с закрытыми глазами. Тело сотрясала дрожь, но когда он открыл глаза, в них уже не было той слепой ярости. Только боль.

— Катрин, — прорычал он, сжимая кулаки.

— Нет, — твердо сказала я, встретив его взгляд. — Не Катрин. Асмир, это я, Ирина. Твоя истинная. Ирина. Помнишь? Мы женились в храме Богини Лады… Ты и я… Мы выполняли нелепые поручения Басмана! Пожалуйста… вспомни… Это я.

Я медленно протянула руку. Он вздрогнул, но не отшатнулся. Я положила ладонь прямо на его сердце.

— Ты…

Дрожь утихала. Взгляд стал яснее.

— Ирина, — повторила я шепотом. — Я здесь. Я с