феода — сорок процентов, шестнадцать миллионов восемьсот тридцать тысяч. Итого удержано двадцать один миллион тридцать семь тысяч пятьсот соляриев. Налоги уплачены.

Терминал пискнул, подтверждая перевод гигантских сумм на счета Императора Шаддама IV и Барона Владимира Харконнена.

— Оставшиеся двадцать один миллион тридцать семь тысяч пятьсот соляриев, — клерк нажал последнюю кнопку, и из бронированного лотка выскользнула толстая стопка тяжелых, переливающихся голограммами солариевых пластин КООАМ на предъявителя. — Ваши средства, миледи. Сделка закрыта.

Я аккуратно смахнул пластины в защищенный внутренний карман куртки, и мы развернулись к выходу. Когда мы вышли на раскаленную улицу Карфага и направились к нашему купленному наземному транспорту (Пепелац в ремонте, а тройка легких топтеров вмещает максимум двух человек и без груза), я чуть склонился к Эларе.

— Красиво сыграно, — негромко сказал я.

Элара поправила воротник плаща, глядя прямо перед собой.

— Эта бумага о прощении налогов — быстро может стать ловушкой. Как только это стало бы нужным, власти нашли бы повод аннулировать её под любым подходящим предлогом и обвинить нас в уклонении и краже имперских средств. Повесив заодно штрафы и пени. Или требование каких-либо услуг и уступок. А теперь… налоги уплачены в казну. Официально. Это усложнит игру против нас в будущем. Уничтожить нас просто росчерком пера по формальному поводу будет сложнее.

Я кивнул. Двадцать с лишним миллионов ушли. Это была плата за броню из бюрократии и легальности. У нас оставалось еще столько же полностью чистыми, легальными деньгами. И этим же вечером мы собирались пустить их в дело.

— Отлично, — сказал я, открывая перед ней дверь. — А теперь поехали в гостиницу. Нам нужно подготовиться. Вечером у нас аукцион.

* * *

Вечерний Карфаг сменил удушающий зной на колючую прохладу, но внутри зала закрытых торгов, расположенного на одном из защищенных подземных ярусов административного сектора, климат-контроль поддерживал идеальную температуру. Место выглядело вполне респектабельно, пусть и без дворцовой роскоши Великих Домов. Строгие линии интерьера из темного полированного камня, мягкое, приглушенное освещение, удобные кресла, расставленные амфитеатром перед возвышением аукциониста. Торна и бойцов мы оставили снаружи. Ждать с закусочной рядом и присматривать за флайером. Внутрь мы вошли только вдвоем. Темно-зеленый костюм Элары идеально вписывался в атмосферу сдержанного богатства. В зале присутствовало человек сорок пять — пятьдесят. Тихое гудение голосов не нарушало приличий. Я скользнул взглядом по рядам. Опознать кого-либо наверняка было сложно. Лишь на камзолах нескольких присутствующих тускло поблескивали гербы Домов, пришедших поживиться дешевым ресурсом. Остальные предпочитали не светиться: дорогие, но неброские ткани, скрывающие лица воротники или легкие вуали, маски. Представители КООАМ, Тлейлаксу, или контрабандисты, успешно маскирующиеся под легальных коммерсантов — здесь все были просто «покупателями».

Мы заняли свободную ложу с номером семнадцать, состоящую из стоящих подковой небольших диванчиков и столика в центре, в среднем ряду, чтобы иметь хороший обзор, но не привлекать к себе излишнего внимания первых рядов. Впрочем, даже так, я спиной чувствовал несколько цепких, оценивающих взглядов. Ничего конкретного, просто холодный факт: мы были новыми лицами в этом закрытом клубе. За нами наблюдали. Оценивали.

Свет в зале чуть потускнел, а над кафедрой аукциониста, напротив, вспыхнули яркие направленные лампы. К пульту вышел сухопарый, безупречно одетый человек с холодным лицом профессионального счетовода. Он не тратил время на приветствия и лишние расшаркивания. В этом зале ценили время и солярии.

— Дамы и господа, мы начинаем торги конфискованным и избыточным имуществом, переданным на реализацию администрацией Карфага, — его голос, усиленный акустикой зала, звучал ровно и сухо. — Правила вам известны. Шаг ставки фиксированный, оплата после торгов любым удобным Вам способом. Лот номер один…

Первые два лота — партия тяжелого бурового оборудования и права на разработку истощенной соляной копи на юге — прошли мимо нас. За них лениво поторговались представители нескольких Домов. Мы даже не шелохнулись, ожидая того, ради чего на самом деле сюда пришли. Нам были нужны люди.

— Лот номер три, — бесстрастно объявил аукционист, и на проекционной панели над ним высветились данные. Боковая дверь на возвышении открылась, и охрана вывела на освещенный подиум группу людей. Двенадцать мужчин и женщин в чистых, одинаковых комбинезонах. Это были уже не заморенные голодом узники из уличных лавок. Истощенный товар стоил копейки, а здесь собралась публика, готовая платить за качество. Рабы выглядели крепкими, физически здоровыми и вполне ухоженными, но в их потухших глазах и опущенных плечах читалась тяжесть недавней катастрофы.

— Квалифицированные механики и инженеры младшего звена, — зачитал аукционист. — Конфискат ликвидированного Малого Дома Рамир. Полный цикл обслуживания тяжелой техники, базовые навыки работы с генераторами щитов и экстракторами. Начальная цена за весь лот — шестьдесят тысяч соляриев. Шаг — две тысячи.

В зале зашевелились. Технари на Арракисе всегда были в цене, особенно те, кого не нужно было обучать с нуля.

— Шестьдесят, — негромко произнес тучный мужчина в ряду перед нами. — Шестьдесят две, — отозвался кто-то слева.

— Шестьдесят четыре. — произнесла Элара. Торги пошли бодрее. Мы не пытались задавить конкурентов сразу огромной суммой, просто методично перебивали каждую новую ставку, накидывая сверху. Это создавало образ людей, которые не отступят от намеченной цели. Конкуренты один за другим сдавались, не желая переплачивать за чужих инженеров.

— Сто тридцать восемь тысяч — раз. Два. Три. Продано ложе номер семнадцать.

Я удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Двенадцать специалистов обошлись нам в сущие копейки на фоне наших миллионов, но для базы они были бесценны. Если они реально специалисты.

Следом на подиум вывели лот номер четыре. Даже выдержанная публика зала на секунду затихла. Это были двадцать пять детей. Возраст — от пяти до десяти лет. Как и техники, они не выглядели истощенными: Харконнены умели считать прибыль и поддерживали «товарный вид» своих излишков. Дети были чисто вымыты и одеты в простые туники, но они жались друг к другу, как испуганные зверьки, широко раскрытыми, полными ужаса глазами глядя на темный зал.

— Излишки с рабочих ферм, — сухо отчеканил аукционист, словно речь шла о запчастях. — Здоровы, привиты, без генетических дефектов. Начальная цена — двадцать пять тысяч соляриев.

Я почувствовал, как Элара рядом со мной напряглась. Её выдержка дала крошечную трещину; пальцы так сильно вцепились в подлокотник, что побелели костяшки.

— Кейн… — едва слышно выдохнула она.

— Я знаю, — так же тихо ответил я. — Покупка детей — невыгодная инвестиция для большинства здесь присутствующих. Их нужно кормить, одевать и обучать минимум лет пять-семь, прежде чем они начнут приносить пользу. Поэтому ими мало кто заинтересуется. Но для нас… это чистый лист, Элара. Если мы заберем их сейчас, дадим им нормальную жизнь и