— Еще скажи, что ты откажешься ехать на встречу с Рингером, запрешься в своей комнате и начнешь рыдать как девчонка. С надеждой, что тебя, неотразимого и неповторимого, будут любить и уважать.

— Заткнись ты там, поганая шавка! — приходит в бешенство Терренс. — Слушать тебя противно!

— Нет, МакКлайф, если ты подведешь еще и родственников Ракель после того как наобещал им едва ли не золотые горы, то они сделают все, чтобы ты никогда не был с этой девушкой. Никогда!

— Ар-р-р, как же ты меня бесишь! — раздраженно рычит Терренс. — Был бы ты сейчас со мной, я бы начистил тебе твою физиономию!

— Знаешь, а я тоже жалею, что не нахожусь у тебя дома. В противном случае я бы с большим удовольствием врезал по твоей наглой роже. И хоть немного вправил мозги, если в твоей пустой голове осталось хоть что-то.

— О, а давай ты сам припрешься сюда и врежешь мне? ДАВАЙ, ПАРКЕР, ПРИЕЗЖАЙ КО МНЕ ДОМОЙ! НАБЕЙ МНЕ МОРДУ!

— Нет уж, не хочу пачкать руки!

— Что, струсил? — ехидно ухмыляется Терренс. — Тявкаешь из-за угла, как трусливая шавка, а выйти боишься?

— Какая же ты сука, МакКлайф… Просто сука… Блять… С кем я дружил все это время? Вот я идиот…

— Сам не понимаю, какого черта я сделал тебя своим другом, — грубым, низким голосом бросает Терренс.

— Я же был уверен, что рано или поздно все твое дерьмо обязательно выплывет наружу. Хотя и верил, что ты хоть что-то в себе поменяешь… Но верил зря… — Бенджамин качает головой. — Я потерял друга… Потерял лучшего друга еще в тот день, когда узнал о его омерзительном поведении по отношению к своей бывшей девушке.

— Знаешь, Паркер, наверное, я зря рассказал тебе о своих проблемах, — сухо говорит Терренс. — Потому что ничего, кроме упреков и обвинений я не услышал.

— Я не собираюсь закрывать глаза на твои дела и защищать тебя, говоря, что ты ни в чем не виноват.

— Я так и думал… Хотя был уверен, что у меня был хотя бы один надежный друг, который в любом случае поддержит меня. Но я ошибся в тебе… Как только выдался случай, ты тоже предал меня. И примкнул к тем, кто отвернулся от меня и сейчас рассказывает всем гадости обо мне.

— Да услышь ты меня наконец, бестолковый ты балбес! — практически кричит в трубку Бенджамин. — И СНИМИ С СЕБЯ СВОЮ ЧЕРТОВУ МАСКУ! ОТКРОЙ ГЛАЗА!

— Зря я считал тебя своим самым лучшим другом и называл братом, — сухо говорит Терренс. — Ты никогда им не был. Никогда не был моим верным другом.

— Я больше и не хочу им быть, — уверенно заявляет Бенджамин. — Если тебе так хочется прославиться трусом, эгоистом и обманщиком, то пожалуйста. Я не буду возражать. Только запомни одну вещь: когда в СМИ появятся хотя бы одна статья, в которой какие-нибудь звезды выворачивают все твое грязное белье и рассказывают о том, что ты за агрессивный мудак, то тебе придется дорого за это заплатить. Ты не только потеряешь доверие всех своих друзей, родственников и знакомых, но еще и погубишь свою карьеру. Впрочем, твои дела и так были плохи. Все, твоя звезда потухла! Ты теряешь признание, славу и все-все лавры, которые так легко получил. Хотя несколько лет назад она светила очень ярко, и ты был буквально нарасхват.

— Знаешь, я тоже больше не хочу дружить с таким подлым козлом, как ты. Все, Паркер, отныне я больше не желаю видеть и слышать тебя. Можешь продолжать и дальше поливать меня грязью и спать со всякими проститутками, которых находишь по всему городу.

— ДА С УДОВОЛЬСТВИЕМ! — вскрикивает Бенджамин. — Мне уже надоело подтирать тебе сопли, выслушивать твое нытье и пытаться открыть тебе глаза. ВСЕ, МАККЛАЙФ, С МЕНЯ ХВАТИТ!

— ОТЛИЧНО! И сам как-нибудь справлюсь! МНЕ НИКТО НЕ НУЖЕН!

— Вот и оставайся один со своими проблемами, мразь! А ко мне даже не смей приближаться. Отныне я поддерживаю всех тех, кто знает, с какой сволочью они общались, и осуждают все его омерзительные поступки, которые он совершал на протяжении всей своей никчемной жизни.

— Ха, да пошел ты к черту, скотина.

— И ТЕБЕ ТОГО ЖЕ, МЕРЗАВЕЦ!

Бенджамин резко заканчивает звонок, будучи разозленным и разочарованным. Впрочем, то же самое чувствует и Терренс, который, услышав гудки, швыряет свой смартфон куда-то на диван и сгибается пополам, запустив обе руки в свои волосы. Хотя в глубине души он сильно расстраивается из-за того, что все-таки потерял еще одного друга, с которым мог бы поговорить о том, что происходит. А единственный человек, который еще не отвернулся от него, – это его родная мать.

«Ну ты и сволочь, Паркер… — с тихой ухмылкой думает Терренс. — Я-то думал, ты поддержишь меня и постараешься успокоить, но вместо этого выслушал от тебя целую кучу обвинений и упреков…»

Терренс медленно проводит руками по лицу.

«А еще называл себя моим братом… — с грустью во взгляде думает Терренс. — И так только посмел? »

Терренс тяжело вздыхает и еще несколько секунд грустит из-за того, что поругался с другом, но затем он резко выдыхает с мыслью, что ему нужно думать о другом.

«Ладно, плевать на него, — думает Терренс. — Некогда сидеть и переживать из-за этого придурка. Мне нужно думать о том, как бы покончить с Саймоном и с этой историей, которая нам всем будет еще долго будет сниться в ночных кошмарах. Я должен сделать это. Может… Хоть как-то заглажу вину и буду чувствовать себя не таким виноватым перед Ракель и ее родственниками.»

Терренс резко проводит рукой по своим волосам.

«Скорее бы все это дерьмо закончилось, — устало думает Терренс. — Так хочется поскорее обо всем забыть… Хочется наконец-то заняться своими делами и что-то сделать со своей жизнью. Я должен что-то для себя решить. После того как наши дороги разойдутся, как в море корабли. После того как наша с Ракель история закончится уже навсегда. Без шанса на новое начало.»

Терренс тихо вздыхает.