Следом идут матёрые на вид, крепкие и мощные гвардейцы в отличительных розовых мундирах, каких я ещё не имел счастья лицезреть. Целый взвод личной охраны, единственные, у кого имеется оружие в виде сабель. Это не считая императора со шпагой. Идут бойцы клином, внутри которого ещё и несколько незнакомых господ среднего возраста и старик с тростью.

Отлично дополняют колорит делегации восемь миловидных барышень в платьях бальных с огромными и шикарными букетами цветов в руках. Похоже, фрейлины принцесс. Улыбаются сдержанно, всех разглядывают исподтишка, и, кажется, ещё и между собой болтают тихонько.

Император всё ближе. Зигзагом то к одной шеренге подходит, то к другой, то вообще мимо идёт, никого не замечая. С одними здоровается, как со старыми друзьями, с другими просто знакомится, спрашивая кто и откуда.

И вот Николай Михайлович, спаситель мира, неожиданно для многих останавливается перед князьями Российской империи и высокими лордами из Европы. Окидывает всех величественным и одновременно сияющим взглядом голубых глаз, что два Байкала под лучами летнего солнца. А затем выдаёт ораторски:

— Друзья, без ваших светлых ликов этого грандиозного бала и быть не могло. Какое же счастье видеть вас всех при праздном параде.

Начинает смеяться. А мы кланяемся. Многие растягивают такие счастливые и детские улыбки не характерные для таких солидных лиц, что выглядит это, как подхалимство.

Дальше он обращает внимание на шеренгу с иностранными лордами, которые буквально растекаются и расплываются от его внимания. Я даже чувствую, как наши князья посмеиваются от их разговоров.

Выясняется, что здесь и германские герцог с герцогиней, и французская маркиза с племянницей президента Франции, той самой пятнадцатилетней миловидной брюнеткой, которая не только мурашками пошла, у неё глаз теперь задёргался.

Принца Британии Николай Михайлович, вероятно, оставил на десерт. Накинулся на него, как на родного сына, обнял по–отцовски, чем, похоже, смутил. А следом вогнал его в краску, представив своих дочерей со словами:

— Выбирай любую, сэр Уильям!

Небесная принцесса особо не распылялась в реверансе, поздоровалась сдержанно, не разделяя шутки императора. А вот София показала отличные манеры и грацию, засияв ещё больше. Мне даже на её лицо смотреть не нужно, чтобы это понять, всё в глазах принца отражается. Восторг и счастье неописуемое. Похоже, Уильям очаровался, чего от него и ожидал отец принцессы.

А что? Лучшая партия для Российской империи.

Что ж, Анастасия Николаевна меня увидела, надо полагать. Но я отчего–то не расстроен.

И всё–таки выдыхаю с облегчением, когда император уже направился к трону, проигнорировав демонстративно князей и лишив их индивидуальных пусть и коротких разговоров.

Но тут мужчина старый из числа сопровождения продрал горло.

— Ах, да! Спасибо, что напомнил Аристарх, — воскликнул император, будто спохватился.

Развернулся и пошёл прямиком ко мне!!

И впервые лицо такое серьёзное, что хоть сквозь землю проваливайся, всё равно не уйти от такого уничтожающего взора. Мне сразу почудилось, что я в чём–то основательно провинился. А подступающие с флангов гвардейцы в розовых мундирах только добавили опасений. Не стоит забывать и о гусарах позади. Они же не для красоты выстреоны здесь.

Встаёт властитель судеб в трёх шагах напротив. Вроде бы и прост, но силой от него веет всепоглощающей.

Склоняю голову, как и должно. Под гробовую тишину во всём зале.

— Князь Сабуров Андрей Константинович, — раздаётся от пожилого сопровождающего из–за спины императора, который решил меня вдруг представить чуть раньше положенного. — Сын Сабурова Константина, павшего меха–офицера.

— Так точно, — отвечаю, поднимая свой взгляд.

Император брови вздёргивает, с ног до головы меня окидывая.

— И чего ерепенишься, сын Сабурова? Обиды на меня какие? — Выпалил, что у меня дыхание перехватило от похолодевшей до морозного груди.

Вот так просто, на весь зал озвучил. Ну пусть половина не расслышала. Но это ничего не меняет.

Тогда дочь его перед строем высказалась. Теперь батюшка император перед дворянством. В тот раз рассыпались все мечты стать мехаводом. А ныне я готов к любому удару.

— Никак нет, ваше императорское величество, — отвечаю по–армейски. Так выходит легче.

И такое ощущение, что голос зажил вдруг своей жизнью, чуть предательски не дрогнув.

Император хмурится.

А тем временем, гвардейцы подступаются ещё ближе, держась за рукояти сабель, князья же, кто по обе стороны от меня, в лёгкой панике расступаются, вжимаясь в соседей.

Конечно, гвардейцы не сподобятся меня здесь шинковать. Разве что скрутить, осудить и расстрелять, если монарх так решит. Но сейчас он расстреливает словами не хуже.

— Тогда почему ты, юный князь, не принял мою высокую награду? — Продолжил император уже пониженным тоном. — Тебе мало за спасение моей дочери? Или ты оскорбился чем?

Ах вот оно в чём дело! Ему доложили, что я отказался от награды. Из–за спины Николая Михайловича показалась Небесная. Взгляд, адресованный мне, неоднозначный. Он умоляющий? Или мне показалось?

— Простите, государь, я недостоин этой награды, — ответил негромко и опустил глаза.

А что делать? Похоже, если скажу, что его дочь просто отказалась мне вручать её, как положено, достанется и ей.

— Подожди, ты верно думаешь, что вина твоего отца на тебя легла? — Раздалось от него с некой издёвкой.

И я сжал челюсть, дабы хоть как–то скрыть негодование.

— Именно так, батюшка, — вмешалась Анастасия Николаевна с волнением.

— А вот и нет, — произнёс император строго. — Да, я скорбел по брату, но время лечит. А юный князь ни в чём не виноват. Зарубите себе на носу. Да, да. Все, кто думал по–своему, забудьте. Забудьте все слова, сказанные мной сгоряча. Так, где награда? Аристарх?

— Сейчас, сейчас, Николай Михайлович, — засуетился пожилой мужчина и достал откуда–то коробочку. А затем императору протянул, раскрыв её.

Понимая, что дальше следует, я расправил плечи и выше подбородок поднял.

— Внимание! Гости и подданные империи! — Заговорил официозно император, вынимая ленту. — Князь Сабуров! Верный сын империи Российской за доблесть, отвагу и находчивость, проявленную при спасении моей дочери и подданных, награждается пурпурной лентой Николая Спасителя!

Крепит её булавкой вшитой на китель со стороны сердца. А у меня в груди трепыхается, и ком к горлу подкатывает, понять ничего не могу.

Неужели вот так просто…

Продрал Аристарх горло, когда император закончил. И понял я вдруг, что помедлил.

— Служу Российской империи и батюшке императору! — Отчеканил запоздало.

Император засиял, глядя на меня уже совершенно другим взглядом. Отступив на шаг, захлопал в ладоши демонстративно медленно.