Темница совершенно не исправила вас.

Король помрачнел и тоже встал:

— А она, значит, нужна была для исправления? Вроде каморки, в которую сажают мальчишку, поставившего кляксу на уроке чистописания?

— У меня не было выхода, дорогой. Признайтесь честно, чтобы вы со мной сделали, если бы узнали, что ваша законная супруга ждёт ребёнка? Супруга, чьё ложе вы не посещали с момента первой брачной ночи.

— Помнится, вы перегородили межкомнатный проход в вашу спальню…

— Вы тоже.

Они скрестили взгляды, а затем Анри вдруг мягко рассмеялся:

— Конь.

— Что?

— Смотрите: конь ходит налево. Слон делает шах с этой стороны. Мой король отступает, вы съедаете ферзя, я — слона. А затем делаете новый шах ладьёй. У короля только один выход — сюда.

— Отчего ж? А…

— Там второй слон. Король отступает, пешка вперёд. И всё: мат королю.

— Я не сильна в шахматах, — Илиана с любопытством посмотрела на доску.

— Зато я-то как натренировался! Итак, партия закончена, я разгромлен, мой король убит. Вы спрашивали: чтобы я сделал, если бы узнал о Бертране немного раньше. Ответ такой: я бы приказал вас арестовать и бросить в темницу. А затем вас с распущенными волосами, в одной рубахе, босой провели бы по городской площади. И сожгли. За измену.

Она побледнела и криво усмехнулась. Чёрные глаза вспыхнули. Анри наслаждался паузой.

— А, значит…

— Ничего это не значит, — перебил он её и снова взял за руку. — Я был молод и не обременён умом.

— И где ж вы им успели обремениться?

— Мне уже не шестнадцать. Пребывание на троне казалось мне лёгкой увеселительной прогулкой, главное достоинство которой — отсутствие взрослых. Никто не наказывает за любые шалости, никто не заставляет учиться…

— Вы всегда были избалованным ленивым мальчишкой…

— И остался им же, — широко улыбнулся Анри, снова коснулся губами её руки и весело посмотрел снизу-вверх. — Лиана, сестрёнка, у меня было целых пять лет и пять месяцев, чтобы разобраться, чего я хочу от жизни. И — клянусь — это далеко не заседания министров, пребывание на королевских советах, подсчёт казны и всё прочее, что сопровождает царствование любого монарха. Скучно, безумно скучно!

— И что же?

— Да всё то же, за что ты меня так безжалостно критикуешь: охота, балы, дамы.

— Ты неисправим!

— Неисправим. И всё же, я понял, что всё то, чего я хочу, никак не согласуется с королевской жизнью.

Он замолчал, давая ей возможность осознать значение его слов. Илиана смотрела на мужа со всё возрастающим изумлением. Прищурилась, пытливо вглядываясь в его лицо, чуть закусила от волнения губу.

— Ты же не хочешь сказать, что… ты же не хочешь отречься от престола?

Король оглянулся на свиту, замершую шагах в сорока от них, поморщился.

— Лиана, до чего у тебя пронзительный голос. Хочу. Я понял, что рано или поздно меня всё равно кто-нибудь свергнет. Не ты, так кто-то другой. А оно мне надо?

— А тогда зачем…

— Свобода, сестрёнка. Свобода. Мне нужно, чтобы ты дала гарантии моей неприкосновенности, — он раздражённо скривил губы. — Не хочется, знаешь ли, проснуться однажды с удавкой на шее. Или в комнате размером пять с половиной шагов на шесть с тремя четвертями.

— Почему тогда ты боишься, что наш разговор подслушают?

— Кто продолжит стоять за короля, желающего отречься? — хмыкнул он.

Илиана задумалась. Подозрительно взглянула на супруга:

— А твоя фея? Эта… как ей… Шиповничек?

— Я ей первой заявил о желании простой жизни принца королевской крови. Ума не приложу, зачем нас с тобой поженили! Короновали бы тебя, и не возникло бы всей этой…

— И что она?

Анри поморщился и отвернулся. Уголки его губ дёрнулись вниз.

— Расшумелась так, что я даже поверил: сейчас в крысу обратит. Заявила, что даёт мне шанс передумать. И я, Лиана, может, и передумаю, если ты мне не оставишь иного выхода.

Королева задумалась, покосилась на свою свиту. Постучала сложенным веером по столику. Анри взял из вазы румяную грушу и захрустел ей. Сладкий сок потёк по его до синевы выбритому подбородку.

— И каких же гарантий ты от меня хочешь?

— Фейской клятвы о непричинении зла.

Она остро взглянула на него. Тёмные брови сошлись на переносице.

— Откуда тебе…

— Неважно, сестрёнка. В моей жизни было достаточно фей. Излишне, я бы даже сказал. Штуки на три точно больше, чем того нужно. Мы можем поговорить с тобой наедине? Где-нибудь, где можно сделать это откровенно?

— И где бы не было твоих людей?

— И твоей магии.

Илиана задумалась.

— Есть одно место, — пробормотала неохотно и отвела взгляд. — Роща Колдуна. Там нельзя колдовать.

— Но это же в Родопсии? Как мы туда попадём?

— Любая фея из любого места может туда шагнуть.

Анри заколебался. Насупился:

— Звучит не очень, если честно. Какого колдуна?

— Изначального.

— Ещё гаже, — честно признался король, выбросил огрызок, вытер руки о вышитый платочек. — Ладно. Я готов. Быстрее начнём, быстрее закончим.

— Давай руку.

Он взял её ладонь, встряхнул головой и оказался на небольшом островке посреди чёрного болота перед высохшим деревом, кора и складки которого образовывали жуткое лицо. Анри вздрогнул и огляделся. Здесь, в горах, солнце уже село, и серп месяца дробился в тёмной воде. И всё же из-за обилия крупных, ярких звёзд было довольно светло.

— Отвратительное местечко.

— Летом болото пересыхает и тут довольно недурно, — пожала плечами Илиана. — Так о чём ты хотел мне сказать? Какие условия поставить?

— И вот это — священное место фей? Я думал, вы цветы любите… Лужайки солнечные… Ну или хотя бы лунные…

Король отвернулся, прошёл вперёд. Земля под ногами зачавкала.

— Осторожно, — рассмеялась Илиана. — Шаг в сторону, и болото тебя сожрёт. Что, впрочем, было бы совсем неплохо.

— Думаешь? — Анри замер.

Обернулся и посмотрел на неё.

— Если здесь нельзя магичить, то как мы отсюда выберемся после заключения сделки?

— Достаточно отойти на двести шагов от дерева, и можно колдовать.

Мужчина развёл руками:

— Топь. Ты знаешь через неё тайный путь?

— Естественно.

— То есть, мне без тебя не выйти?

Илиана рассмеялась и покачала головой:

— Нет. Ты думаешь, я бы доверилась твоему благородству и великодушию?

— Досадно, — ухмыльнулся Анри. — Ты права: мы слишком хорошо друг друга знаем. Досадно, что у меня снова не получилось тебя обмануть, сестрёнка. Всё же пять лет разницы — это много. Даже, когда обоим за двадцать.

— Ну, не суди себя слишком уж строго: всё-таки ты провёл это время в заточении.

— Ты очень добра.

Королева окинула супруга ядовитым взглядом. Анри вернулся к ней, обнял за плечи.

— Лиана, — прошептал хрипло и нежно, — сколько можно хранить обиды друг на друга? Детские,