ценное, что в лагере отыскали, с берега на холм уносить, туда же пленников свести и освобождённых невольников.

Народу много было, управились быстро. Развели костёр, Корнил стащил пропотевшие сапоги и поставил на просушку, Жменя резал толстыми кружками колбасу, нанизывал на шомпол и обжаривал на огне. Неугомонный Булат взял с собой Буслая и Бардашку, и они пошли вдоль берега против течения, высматривая рыбные места.

Демира с Халзаном оставили отряд хозяйничать, сами сходили на тот берег, откуда со скалы наблюдали за золотомойней. Что они делали, для остальных оставалось неизвестным, но пробыли там недолго и вернулись одновременно с неудачливыми рыболовами.

— Похоже, распугали рыбицу всю, — досадливо хмыкнул Булат, — нашумели чересчур.

— То ли ещё будет! — многообещающе фыркнула Демира. — Шума-то ещё и не было!

Далер, стоявший неподалёку, вдруг вскинулся, увидев что-то, рванулся к ней, столкнул на землю. Над головой атаманши просвистела стрела, и до слуха долетел вскрик, который ни с чем не спутаешь, — задавленный выдохом, последний, предсмертный. Бывший мытарь опустил руку, метнувшую кинжал так стремительно, что только теперь, пальцы разомкнув, осознал сделанное. Булат и Халзан схватились за мечи, первыми бросились в лесочек, за ними поспешили прочие. Далер помог Демире подняться, придержал её. Их взгляды встретились, и она отстранилась, потому что не хотела, не могла поверить в то, что увидела в его глазах, — каменных, серых, беспощадных. Прошла вперёд, подняла упавшую стрелу, осмотрела, за пояс сунула и повернулась к Далеру.

— Ты жизнь мне... — начала, но он оборвал её, вскинул резко руку, останавливая слова, и так же резко бросил другим, чужим голосом:

— Не благодари!

Булат и Халзан волокли из леса солдата, выкрутив ему руки за спиной так, что он чуть не зарывался носом в собственные колени. Следом шёл Бардаш, нёс в каждой руке увесистый кукан с рыбой, Силан тащил в плетёном садке двух крупных зубастых щук.

— Наловили-таки! — ехидно хихикнул Булат.

Рыболовов двое было, далеко против реки ушли, атаку Демириного войска не слышали, а когда возвращались, на подходе к лагерю почуяли неладное. Отрядники-то не таились, не ожидали засады. Огляделись холуи государевы, разобрали, кто напал на них, и что главенствует тут баба, да к неудаче лучник один оказался, товарищ его лишь ножом вооружён был. Но пустив стрелу в начальницу, надеялся стратег разметать единство отряда, подобраться к главному и двум своим, в живых оставшимся, освободить их и вступить в бой.

Вышло всё иначе. В тот роковой миг глянул Далер в сторону леса, будто почуял опасность. Все спинами стояли, а он обернулся и упредил смертоносный вылет стрелы.

— Второй наглухо! — доложил Халзан, отвечая на немой вопрос бывшего оброчника. — Ведьмак ты воистину! — признал восхищённо, опустил на плечо Далера тяжёлую руку, тряхнул легонько. — Ошибся я в тебе, стало быть! Как же ты увидал? Ты...

— Не благодари! — отрезал Далер так же холодно, как Демире только что сказал, да только мороз огонь не берёт.

— А я поблагодарю! — Средний брат не смутился. — Молодец, писарь! Способный ты ученик, выходит? Впрок наука пошла, а, не убийца? — И вторую ладонь на плечо ему положил, сжал и встряхнул. — Что? — спросил негромко, но слова прозвучали пронзительным криком. — Понял теперь, праведник? Понял? Понял, как это бывает, когда грань переходишь? Между добром и злом вот так, по одной досточке, понял?!

— Отойди! — сквозь зубы бросил Далер и оттолкнул его.

Атаманша влетела между ними, вбилась Халзану в грудь трепещущей раненой птицей, руки крылами раскинула, отстраняя от него Далера.

— Не надо! — выстонала надрывной мольбой, замыкая его уста ладонью. — Молчи!

Он обнял её, оплёл руками, прижал к себе так, что ей дышать стало трудно. Она ощутила его дрожь, едва смогла выговорить:

— Пусти!

Булат подскочил, расцепил руки брата. Демира подняла голову, выдохнула длинно, устало, оглядела всех троих и обессиленно выругалась.

— Мы должники твои, Далер! — сказал Булат.

— Нет! — отрубил тот. — Ничего вы мне не должны!

— Должны, что до конца своих дней помнить будем! — Голос младшего прозвучал тяжеловесно и неумолимо.

— Дай! — потребовал Далер и выдернул стрелу из-за пояса Демиры. — Кто ещё на тебя замахнётся, тому ею глотку прошью! — поклялся и, обет скрепляя, остриём по ладони провёл, окрасив своею кровью наконечник.

— Не убийца! — Не удержался от злой поддёвки Халзан.

— Да пошёл ты! — Бывший оброчник плюнул под ноги и зашагал к реке.

Разбойники молча смотрели ему вослед, с благоговейным страхом вспоминая кровавый обряд Демиры в начале зимы. Тихоню этого, мытаря вчерашнего, неспроста нарекла она ведьмаком, носил он в себе знания тайные, что открыла она лишь ему, потому и почувствовал опасность, отвёл её от смерти.

— Ну и бардак у тебя в отряде, атаманша! — Разорвал молчание язвительный хохот крючконосого. — Что же ты им очерёдность не выстроишь? — обеспокоился с живейшим участием. — Что же гуртом лезут? — вздохнул нарочито и понимающе покачал головой. — Или тебе так больше нравится? Как солдатишки мои научили, так и пошло?

Булат побледнел, сжал кулаки, бросился, целя в глумливую морду, и опять Демира кинулась наперерез, успела, остановила.

— Нет! — вскричала обессиленно, вымученно. — Не смей! Мой он! Но не сейчас! — Вцепилась в его плечи и держала, покуда не унял он сорванное дыхание, покуда не утихло пламя всепожирающей ненависти в глазах, застывших чёрным стеклом.

— Гори оно всё! — глухо выдохнул Булат, когда отпустила дрожь ярости, и дар речи вернулся. — Сжигай тут всё дотла, Демира!

Она кивнула, ощутив внезапный прилив слабой, маятной боли, вступившей в поясницу, сдержала стон, потянулась к Булату, дотронулась губами до его век, опушённых длинными, густыми ресницами. Отстранилась, оглядела его, точно впервые увидела, дёрнула к себе, грубо, резко, и он её так же схватил, опустил ладонь на её затылок, потянул навстречу.

Они соприкоснулись склонёнными головами, сомкнулись лбами, точно делились сознанием, впускали друг друга в свой разум. Странно, зловеще смотрелся этот лишь им двоим понятный ритуал. В их молчании, слаженности и одновременности движений сквозило что-то жуткое, пришедшее не из мира живых, но из мёртвой долины. Не размыкая мрачных объятий, они качнулись влево, вправо, вперёд, так что Булат навис над Демирой, потом она его назад толкнула, отклонила, став на мгновение выше, и тем завершила этот короткий, простой танец смерти.