у многих темнокожих американцев истощалось как раз терпение, и Кинг это прекрасно понимал. «Негр хочет абсолютной и немедленной свободы и равенства, не в Африке или каком-то воображаемом государстве, а прямо здесь, на этой земле, сегодня», – утверждал он в своей соответствующим образом озаглавленной книге «Почему мы не можем ждать» (1964). Темнокожие американцы терпеливо ждали момента Прокламации об освобождении, но «равенство так и не наступило». К тому моменту оно опаздывало на 100 лет, а цветные люди в США «больше не были готовы терпеть компромиссы и не были заинтересованы в них». В последней крупной работе Кинга «Куда мы идем дальше. Хаос или сообщество?» (1967) он вернулся к этой теме, подчеркнув, что «нынешний подъем негритянского народа Соединенных Штатов проистекает из глубокой и страстной решимости сделать свободу и равенство реальностью “здесь” и “сейчас”». Их решимость, добавил он, связана с «мировым развитием», она является частью той самой дуги справедливости, которую он так часто описывал, и иллюстрацией его твердой веры в то, что «угнетенные люди не могут оставаться угнетенными вечно». Время было на стороне справедливости, но ее дуга длинна, а терпение темнокожих людей иссякало. К моменту убийства Кинга оно было практически исчерпано. Когда выбор встал между хаосом и сообществом, многие были готовы взять дело в свои руки и использовать эти руки по-разному33.

Две женщины с явной решимостью смотрят прямо в камеру, их кулаки подняты в жесте неповиновения. Одна из них темнокожая, другая – белая. У одной – афро и серьги-конго, у другой – светлые волосы с пробором посередине, все еще напоминающие о 1960-х годах. Обе одеты в водолазки, правда, немного разных оттенков, и обе излучают солидарность и силу. Снимок, сделанный в 1971 году фотографом Дэном Уинном для американского мужского журнала Esquire, сегодня хранится в Национальной портретной галерее в Вашингтоне, и на то есть все основания. Пусть это и постановочный снимок, но он прекрасно передает упорство двух главных героинь – активисток феминистского движения Дороти Питман Хьюз и Глории Стайнем, а также выражает этос эпохи. Эти две женщины воплощают готовность противостоять сильным мира сего и их условностям во имя расширения равенства, направляя сопротивление эпохи через свои кулаки.

Кулак, поднятый вверх, – это столь же культовый символ, как и сцепленные руки марширующих за свободу, и почти столь же древний. Начиная с XIX века он служил эмблемой единства и силы, его использовали прежде всего рабочие движения, члены которых зарабатывали на жизнь собственными руками. Затем, в 1960-х и 1970-х годах, широкий круг активистов и революционеров по обе стороны Атлантики принял его в качестве символа своих движений.

Глория Стайнем и Дороти Питман Хьюз, Нью-Йорк, 1971 г.

Национальная портретная галерея, Смитсоновский институт

© Dan Wynn Archive and Farmani Group, Co Ltd

Иллюстрация «Солидарность», опубликованная в журнале Industrial Workers of the World 30 июня 1917 г.

Среди тех, кто поднял кулак, были сторонники движения Black Power, а спортсмены Томми Смит и Джон Карлос, как известно, подняли его на пьедестале почета на Олимпийских играх 1968 года в Мехико. Организация «Студенты за демократическое общество» поместила кулак на листовки, которые распространялись на Демократической национальной конвенции 1968 года в Чикаго, а бастующие радикалы в Париже поместили его на выражающие протест плакаты и транспаранты. Сезар Чавес и Объединенные сельскохозяйственные рабочие в Калифорнии, как и гей-активисты, подняли кулак после Стоунволлских бунтов. На обложке книги Карла Виттмана «Манифест геев» (1970), призывающей «выйти из шкафа на улицы», изображены четыре сжатых кулака. Феминистка Робин Морган включила сжатый кулак в рисунок на значке, который она разработала для протеста женского движения на конкурсе «Мисс Америка» в 1969 году. Окрашенный в «менструальный красный», он был помещен внутрь символа женского пола34.

Стоя вместе, как на фотографии Уинна, и выступая вместе, как на демонстрациях и митингах по всей стране, Стайнем и Питман Хьюз посылали сигнал борцам за равноправие, и прежде всего черным и белым женщинам, – сигнал о том, что они могут «собраться вместе», как пели The Beatles в 1969 году, в коллективном единстве, выражая свою силу. Используя жест кулака, они давали всем понять, что готовы бороться, чтобы защитить свои права, взяв власть в свои руки.

Значок движения за освобождение женщин, ок. 1970 г.

Contraband Collection /Alamy Stock Photo

Плакат «Черных пантер» 1960-х гг.

Peter Newark American Pictures/ Bridgeman Images

Не то чтобы они хотели причинить вред другим. Кулак Стайнем, с выставленным вперед большим пальцем, если бы он был использован для насилия, скорее всего, причинил бы больше боли ей самой, чем кому-то другому. Но дело было не в этом. В действительности Стайнем, как и Кинг, была обучена принципам ненасильственной борьбы (сатьяграха), поскольку сразу после окончания колледжа в 1957-м она провела два года в Индии по стипендии. Там она путешествовала от деревни к деревне с группой гандистов и узнала о необходимости уважать своих оппонентов и выслушивать их мнения с невозмутимой твердостью и внутренним спокойствием. Питман Хьюз, в свою очередь, была известна прежде всего как организатор сообществ и защитница детей. Да, сильная женщина, но едва ли опасная. Все, что мы знаем о сохраняющейся угрозе насилия в отношении женщин в современных обществах, усиливает ощущение, что их кулаки поднимались в первую очередь для защиты35.

Тем не менее кулаки всегда являются знаком угрозы, и сжать их, демонстрируя неповиновение, означает установить иное отношение к власти. Кинг размышлял над этим вопросом в контексте своих дебатов с активистом движения за гражданские права Стоукли Кармайклом, который в своей фееричной речи в Миссисипи весной 1966 года впервые употребил термин Black Power. Кармайкл, будучи организатором Студенческого комитета по координации ненасильственных действий (SNCC), отправился в этот штат в рамках марша свободы, целью которого было выразить протест против расстрела известного активиста Джеймса Мередита, и был там арестован по сфабрикованному обвинению. После освобождения Кармайкл выступил перед 600 людьми, собравшимися в Гринвуде, штат Миссисипи: «Меня арестовывают уже в 27 раз, – объявил Кармайкл. – Больше я в тюрьму не пойду. Теперь мы будем говорить: “Власть черным!”» Как позже признал Кармайкл, он придумал эту фразу заранее, использовал ее намеренно, и она возымела желаемый эффект. Обращаясь к толпе, словно проповедник в церкви темнокожих, он кричал: «Чего мы хотим?», и толпа шесть раз ответила в унисон: «Власти черных!» Позже они подняли кулаки в знак неповиновения во время марша. Кинг, который вскоре после этого