слушая неспешный разговор братьев, глядя на них и наших друзей, тихо млела от удивительного ощущения покоя, которого не ведала в той своей, прошлой жизни. Задумавшись, я вдруг почувствовала, что что-то изменилось вокруг. Тихо. Почему-то стало очень тихо. Я подняла глаза и увидела устремленные на меня удивленные взгляды.

— Что? Что вы на меня так смотрите?

— Аэлиточка, а тебе это и в самом деле нравится? — голос моей сестры был подозрительно вкрадчив.

Я удивленно захлопала глазами и перевела взгляд на свою руку, на которую все они дружно косились. Я держала кусок курицы, обмазанный медом.

— Тебе это вкусно? — вторила ей Алексена.

— Да вроде бы нравится, — пожала я плечами, бросив взгляд на свою тарелку, где горкой высилось ассорти из сомнительно совместимых по вкусу продуктов.

В удивленной тишине послышался тихий писк.

— Ой, а моя сестричка скоро мамой будет! — протараторила Вингельмина, обняла меня и звонко чмокнула в щеку.

И тут же гостиная взорвалась восторженными криками и пожеланиями легкой беременности и рождения наследника. Только Эдуард сидел напротив меня и смотрел широко раскрытыми глазами. Но тут он встал и, подойдя ко мне, так же, не говоря, ни слова, встал на колени и обнял меня за талию.

— Спасибо тебе! — уверена, что его тихий, словно шелест листьев, шепот, услышала только я.

А дальше были разговоры, смех и снова разговоры. Я сидела в большом уютном кресле, укрытая пледом, с большим блюдом фруктов на коленях и думала о том, что мне просто сказочно повезло, что моя, по сути, мачеха, не оказалась злобной фурией, как в сказке про Золушку, а сестра — врединой. Да, мне невероятно повезло с моей новой семьей! Эти люди, как и их дочь, оказались замечательными.

— Прошу всех выйти на улицу! Вас ждет сюрприз! — позвал Генрих, и мы потянулись к выходу.

Уже стемнело, легкий теплый ветерок трепал мои волосы, а большие горячие ладони мужа грели плечи.

Раздался выстрел небольшой пушки, и темно-синее небо озарили искрящиеся огоньки салюта. Пушка все палила, небо мерцало и переливалось, а я ощущала невероятное счастье, заполняющее меня буквально до самых кончиков пальцев.

Уже окончился салют, но четыре пары, обнявшись, стояли в темноте и смотрели во вновь темнеющее небо с загорающимися на нем точками звезд.

— Знаешь, если родится мальчик, назовем его Теодором, в честь твоего отца! — я подняла голову, всматриваясь в удивленные глаза супруга.

— Но почему ты хочешь назвать нашего сына в честь того, кто разбазаривал земли моего королевства?

— Если бы не это, то мы вряд ли бы с тобой встретились, — ответила я, вкладывая в эти слова, куда больший смысл, чем мог себе представить Эдуард.

— Ну, тогда, если родится девочка, назовем ее Мирабеллой! — уверенно произнес муж и, увидев мой удивленный взгляд, пояснил: — Если бы Мирабелла не сбежала от меня, и я до сих пор был бы на ней женат, то твои родители не прислали бы в качестве переговорщика свою дочь!

Я лишь кивнула, крепче прижимаясь к своему строптивому монарху и благодаря все жизненные обстоятельства, в том числе и те, которые загнали меня в один из дней на тот ненадежный подоконник, с которого я сделала шаг в свою новую, счастливую жизнь.