главковерха и главкозапа о том, что мы больше не воюем. Первый же выстрел с нашей стороны развязал бы руки немцам и упростил их юридическое положение, а предложение вооружить жителей для партизанских действий навлекло бы только на них жестокую расправу неприятеля. Одним словом, наше вооруженное сопротивление ничего бы нам не дало кроме напрасной крови… а имущество и территорию все равно бы потеряли. Не лучше ли попытаться что-нибудь выговорить путем переговоров? Спасем хоть что-нибудь»[845].

Полностью согласившись с ним, начальник штаба Западного фронта Н. В. Соллогуб ответил, что еще за три дня до наступления противника он предлагал главкозапу А. Ф. Мясникову «подписать директиву, указывавшую армиям определенный способ действий, сводившийся к отводу, не ввязываясь в какой-либо бой». Однако такое предложение А. Ф. Мясниковым было отвергнуто как «не отвечающее обстановке»[846].

Кроме того, распоряжение главкозапа об оказании сопротивления германским войскам было запоздалым. Оно было передано в войска в день начала наступления противника. К этому времени на фронте, не дождавшись указаний, командующие армиями стали действовать по своему усмотрению. Например, начальник штаба 10-й армии К. И. Рыльский от имени командующего армией в телеграмме всем командирам корпусов и начальникам дивизий утром 18 февраля подтверждал, что в случае наступления немцев «вооруженного сопротивления не применять, ввиду объявленного прекращения военных действий. Войскам необходимо спокойно оставаться на местах, а штабам немедленно сообщить штабу армии и предложить немцам войти в переговоры со штабом армии для объяснения цели их движения»[847].

18 февраля 1918 г., нарушив условия перемирия, германские войска перешли в наступление на широком фронте от Рижского залива до устья Дуная. На Западном фронте в этот день действия противника начались ранним утром открытием артиллерийского огня и выступлением конных и пеших разведывательных отрядов, а также разведывательными полетами аэропланов. Под влиянием артстрельбы и полетов авиации противника, при отсутствии необходимых сил для отражения наступления противника в занимавших позицию войсках начались паника и их беспорядочное отступление[848]. В первые же часы штабы армий и фронта потеряли управление войсками. Была нарушена связь между корпусами.

21 февраля в 11 часов 30 минут начальник штаба армий Западного фронта Н. В. Соллогуб телеграфно направил донесение в Петроград в Генеральный штаб и в Ставку Верховного главнокомандующего о положении на Западном фронте к вечеру 20 февраля, из которого следовало: «В третьей армии германские разъезды вызвали панику, которая постепенно улеглась. Наступление крупных сил не обнаружено. Работы по демобилизации продолжаются». Штаб армии и армейский Совет находились в Полоцке. В районе 10-й армии «ст. Радошковичи занята крупными силами немцев, которые продолжают наступление на Минск». Штаб 10-й армии выехал из Молодечно, и его местонахождение не было известно. В зоне действий 2-й армии «днем 20 февраля г. Несвиж был занят германской пехотой, которая продвигалась далее на Клецк, Слуцк, Бобруйск, дошла до Киевичи… Через Слуцк дезорганизованно отступали в беспорядке солдаты 9-го корпуса». Часть армейского комитета «исчезла из Слуцка». Командующий армией и штаб оставались в Слуцке, так как «не имели перевозочных средств для выезда»[849].

Далее в телеграмме сообщалось, что «19 февраля по получении известия о приближении немцев Мясников и советские власти разными путями решили покинуть Минск. Вследствие происшедшей паники и недоразумений с железнодорожниками никто организованно не выехал и эшелон Мясникова отошел с большим трудом. При таких условиях я, штазап (штаб Западного фронта. – М. С.) вынуждены были остаться в Минске. Власть в городе перешла в руки польских и белорусских военных организаций, действующих в контакте с Довбор-Мусницким. Прибытие германцев в Минск можно ожидать к вечеру сегодня 21 февраля и к этому же времени возможен и приход сюда Довбор-Мус-ницкого»[850].

О судьбе штаба фронта в этой же телеграмме Н. В. Соллогуб сообщил следующее: «Вследствие создавшегося положения я нахожу бесцельным существование штазапа и сегодня утром отдал приказ о его расформировании»[851].

Следует сказать, что обстоятельства менялись очень стремительно. Пока начальник штаба фронта передавал эту телеграмму, противник уже вступил в Минск. Об этом говорят последние слова Н. В. Соллогуба: «Сейчас передовые части германцев и корпус генерала Довбор-Мусницкого вошли в Минск»[852].

В результате неорганизованного отступления части и соединения Западного фронта понесли большие потери в вооружении, войсковом имуществе и личном составе. Не имевшие для передвижения средств, многие штабы остались на месте и были захвачены противником. В тылах противника остались штаб 2-й армии с подведомственными ему учреждениями, гренадерский и 9-й армейский корпуса, части и соединения 3-го Сибирского и 50-го армейского корпусов 2-й армии; 38-й и наполовину 3-й армейские корпуса 10-й армии; штаб 35-го армейского корпуса 3-й армии, другие соединения и части. Кроме того, противнику достались огромные склады дорогостоящего вооружения и войскового имущества, сосредоточенных на железнодорожных станциях для вывозки в глубокий тыл, но не эвакуированных из-за полной дезорганизации железнодорожного движения и развала транспортных средств.

За несколько дней германские войска, фактически не встречая сопротивления, захватили значительную территорию. До конца февраля немцы оккупировали Могилев,

Полоцк, Гомель, угрожали Витебску, Орше и другим городам и местечкам Беларуси.

Следует сказать, что сформированные к этому времени красногвардейские отряды и выделившиеся из состава старой армии революционные части были малочисленны и не были способны вести борьбу с хорошо вооруженными и снабженными многочисленными войсками противника. К началу 1918 г. в Российской республике Красная гвардия насчитывала 150 тыс. бойцов. Численность революционных войск не превышала 50–70 тыс. человек. В Беларуси и на Западном фронте отряды Красной гвардии и революционных солдат насчитывали в своих рядах около 20 тыс. человек.

Советское правительство и народный комиссар по военным делам настойчиво искали пути создания вооруженных сил. 13 декабря 1917 г. вопрос о создании новой социалистической армии рассматривался на заседании Военной организации ЦК РСДРП(б). 14 декабря этот же вопрос обсуждала Коллегия Наркомата по военным делам с участием делегатов, прибывших на Общеармейский съезд по демобилизации армии. Этот съезд проходил с 15 декабря 1917 г. по 3 января 1918 г. и имел важное значение в строительстве вооруженных сил страны Советов. На съезде, наряду с вопросами демобилизации старой армии, обсуждалось создание новой военной организации. На одном из заседаний присутствовал председатель Совнаркома В. И. Ленин. В ходе этого заседания народным комиссаром по военным делам Н. И. Подвойским был предложен проект основных условий создания Красной Армии на добровольческих началах, с обеспечением семей добровольцев натуральным довольствием. В целом разделяя эти предложения, В. И. Ленин указал на тяжелое положение республики и на настроение утомленных войной трудящихся масс, при котором будет трудно вести агитацию за создание новой армии. На заседании была оглашена