— Понятно…

Наталия с тихим вздохом встает с кровати, подходит к окну и с грустью во взгляде всматривается куда-то в даль.

— Я бы тоже хотела знать, что с ней сейчас происходит, — с грустью во взгляде признается Наталия. — Может быть, я бы даже поддержала ее… Если бы она захотела этого…

— Думаю, сейчас ей нужна любая поддержка, — предполагает Анна. — И уверена, что если бы Кэмерон не вела себя так, словно ей все равно на Терренса, то она бы точно приняла поддержку и от него. Если бы он захотел поддержать ее, конечно.

— Вряд ли Терренс сейчас интересуется, что происходит в деле Саймона и Ракель. Зачем ему переживать за ту, которая с высокой башни наплевала на него еще в самом начале?

— Хм… — слегка хмурится Анна. — Ты думаешь, Терренс ничего не знает про нее?

— Думаю, что да.

— А ты сама давно с ним разговаривала?

— Э-э-э… Да… Я уже давно с ним не общалась. Хотя хотела бы задать ему много вопросов.

— Я тоже уже давно не разговаривала с ним и почти ничего не знаю о том, что там происходит. А из последнего разговора с Ракель я не узнала ничего нового.

— Думаю я попробую позвонить ему завтра или послезавтра. Хотя я сомневаюсь, что Терренс что-то знает о Ракель. Да он и вряд ли пожелает что-то слышать про нее…

— Ну в принципе, ты права… — пожимает плечами Анна. — И правда… Зачем ему интересоваться жизнью той, с которой он так сильно разругался и уже давным-давно расстался?

— Тем не менее я поговорю с ним. И попробую узнать, почему Ракель ушла из его дома.

— Она явно ушла не просто так. Когда эти двое просто ссорились, она все это терпела и жила с ним. Но тут вдруг по-тихому собрала вещи и куда-то ушла.

— Да уж… Если бы Кэмерон очень хотела, то она ушла бы намного раньше.

— Вот именно! Я абсолютно уверена в том, что там было что-то серьезное… Девушка может быстро сбежать от мужчины, только если он какой-нибудь насильник, маньяк или больной на голову человек, который может сделать с ней ужасные вещи.

Из-за этих слов Наталия резко бледнеет, сильно вздрагивает и округляет слегка испуганные глаза, начав слегка нервничать и намного чаще дышать.

— Э-э-э… — дрожащим голосом произносит Наталия. — Д-да, наверное… Хот-тя в это и верится с т-трудом…

— Э-э-э, Наталия, ты чего? — слегка хмурится Анна, находя реакцию Наталии несколько подозрительной.

— Что такое?

— Почему у тебя так сильно дрожит голос?

— У меня? Э-э-э… — Наталия фальшиво улыбается, не зная, куда деть свою свободную руку. — Да нет, подружка… С чего ты взяла?

— Он дрожит!

— Нет! У меня с голосом все в порядке…

— Знаешь, Наталия, иногда мне кажется, что ты как будто что-то скрываешь… — уверенно признается Анна.

— Я скрываю?

— Да. В последнее время ты стала какая-то странная. И начинаешь нервничать каждый раз, когда я заговариваю о насильниках…

— Да нет, тебе показалось… — взволнованно произносит Наталия.

— Такое чувство, будто ты уже пережила что-то подобное и теперь боишься столкнуться с этим еще раз.

— Нет, Анна, слава богу, я… Не сталкивалась с этим…

— К тому же, иногда мне кажется, что ты не со мной. Порой тебя нет там, где ты есть. Как будто в своих мыслях ты находишься где-то далеко…

— Я?

— С тобой явно происходит что-то странное, — уверенно отмечает Анна. — И я не понимаю, что именно.

— Нет…

Довольно взволнованная и напряженная Наталия начинает быстрым шагом ходить по комнате, то смотря в окно, то держа какую-то безделушку в руке, то делая что-то еще.

— Нет, все хорошо… — слегка дрожащим голосом пытается соврать Наталия, пока ее глаза бегают из стороны в сторону. — Я… Я ничего не скрываю…

— Наталия! — уверенно произносит Анна.

— Клянусь тебе! Если бы со мной что-то произошло, я бы сразу тебе рассказала.

— Но ты ведь нервничаешь ! — с грустью во взгляде отмечает Анна. — Я это чувствую!

— Я не нервничаю. Со мной все хорошо.

— Нет, Рочестер, каждый раз, когда я начинаю говорить о чем-то подобном, ты резко меняешься и становишься какой-то пугливой. Именно во время упоминаний о насилии и маньяках.

— Э-э-э… — Наталия свободной рукой берется за горло и медленно выдыхает. — Ну… Ты же знаешь, что я до смерти боюсь всех этих больных людей и темы насилия… Как только я слышу об этом, то мне становится дурно…

— Ну я тоже боюсь всего этого, — мягко отвечает Анна. — Однако я уверена, что нам это вряд ли грозит, ибо мы окружены хорошими людьми…

— Да?

— Вот у меня вот есть самый лучший мужчина на свете, который несомненно защитит меня. Да и твой милашка Эдвард тоже наверняка заступится за тебя, если ты будешь в опасности.

Наталия ничего не говорит и лишь тяжело вздыхает, бросив слегка испуганный взгляд на свой туалетный столик, на котором лежит куча косметики, средств для волос и какие-то приборы.

Глава 14.2

— Что с тобой происходит, Наталия? — с грустью во взгляде тихо, мягко спрашивает Анна. — Почему ты так усердно пытаешься что-то скрыть?

— Анна… — устало произносит Наталия.

— Расскажи мне, что с тобой происходит… Пожалуйста… Мы же с тобой подруги и знаем друг друга тысячу лет…

— Я знаю.

— А если ты не захочешь, чтобы кто-то узнал об этом, то можешь не переживать. Я обещаю, что никому ничего не скажу.

— Я знаю, что ты верная, — слегка улыбается Наталия.

— Доверься мне, подружка, – с жалостью во взгляде умоляет Анна. — Ты обижаешь меня, если не хочешь поделиться со мной своими тайнами.

— Тебе не надо это знать.

— Ну хорошо.