— Главное ты в порядке, остальное решим. Давай рассказывай подробнее.

— Я, я тут курточку новую купила… кожаную. Страсть как хочу покататься на мотоцикле, но совершенно не умею. Ты просто обязан мне помочь! — игриво улыбнулась она и протянула ключи.

— Гончарова блин! Меня чуть кондратий не хватил, пока я сюда мчался, — с облегчением улыбнулся я.

Оглядевшись, осознал что мы действительно находимся в ангаре, заполненном мотоциклами. Да это же прокат! На адреналине заскочил внутрь, даже не заметив куда приехал.

— Не больно то спешил, я тебе минут сорок назад звонила, — задрала она носик.

— Ага, и я из Комарово ехал, так что все штрафы, что мне придут, сама будешь оплачивать, — погрозил ей пальцем.

— Саш, ты больной? Оттуда часа полтора же ехать! Так, я уже не знаю, хочу ли, чтобы ты меня катал, Спиди-гонщик недоделанный.

— Погнали, я могу помедленнее, — интригующе подмигнул я.

Глаза девушки загорелись и она схватила один из шлемов лежащих на мотоцикле:

— Ну можно и побыстрее, но тогда тебе придется прокатить меня не один раз.

Ух, что за штучка, — подумал я, заводя мотор черного харлея.

Летя под раскатистый бас мощного мотора, мы наслаждались белыми ночами. Теплый воздух бил в грудь, а Викины руки, обхватывающие меня сзади, шаловливо пытались проникнуть под рубашку.

— А ты знал что Петра Первого подменили когда он был в Европе? — с восхищением рассказывала подруга, когда мы пили кофе, остановившись на стрелке Васильевского острова и наслаждались видом ночной Невы.

— Вик, ты серьёзно веришь во все эти байки? — улыбнулся я.

— В смысле байки? Байк вон там стоит, — махнула она в сторону припаркованного харлея. — А тут есть твердые факты! Он вернулся совершенно другого роста и все сопровождающие его в поездке погибли при загадочных обстоятельствах, кроме Меньшикова. И по возвращению его сестра догадалась, что Петра подменили и подняла стрельцов на бунт.

Вика так искренне и проникновенно об этом рассказывала, что мне очень хотелось ей поверить.

— Угу, и настоящий Петр Первый это человек в железной маске, о котором Вольтер писал, — подтрунил я девушку.

— Именно так! — с воодушевлением подхватила она. — Правда писал это Дюма, но поговаривают, что на самом деле, это был Пушкин под прикрытием. А смерть на дуэли — это инсценировка для прикрытия.

Приобняв её в стиле «эх ты моя миленькая глупышка», я получил знатный удар кулачком по рёбрам. Вика прекрасно поняла моё отношение, к этим тайнам века.

— Ну а ты что-нибудь интересное и правдивое знаешь? — с хитрецой спросила она, сделав акцент на слове «правдивое».

Я состроил задумчивое выражение лица. И почесал подбородок.

— Из реального знаю только почему на некоторых станциях метро есть двери на платформах, — загадочно выдал я.

— И зачем же?

— Я познакомился с мужиком, который в метро работает и он рассказал, что при прокладке некоторых тоннелей таинственно погибали строители. Находили их изувеченные тела, словно растерзанные дикими зверями.

Глаза Вики наполнились неподдельным страхом.

— И вот на участках, где случались такие инциденты, делали станции с закрытой платформой, чтобы не было нападений на пассажиров, — резюмировал я.

— Ты серьёзно? А почему сейчас такие станции не делают?

— Он сказал, что это происходило в определённые годы, а потом нападения прекратились. И все станции такого типа строились именно в тот период времени.

— Жуть какая! Ты же не шутишь⁈ Смотри, я тебе ногти во сне раскрашу в розовый если прикалываешься надо мной, — пригрозила она мне, при этом не улыбаясь.

— Смотри, Дворцовый начали разводить, надо скорее уезжать пока мы на этом острове не застряли, — быстренько сменил я тему.

Наше свидание закончилось в её квартире. Проснувшись от необычного запаха, я вышел на кухню.

— Доброе утро, а я вот решила немного приучить тебя к нормальному кофе, — чмокнула меня Вика.

Никакого кофе не нужно. Тут можно взбодриться от одного вида, орудующей на кухне красавицы в кружевной ночнушке.

— И что же может быть лучше растворимого со сгущёночкой? — приобнял я её.

— Кофе с урбечем! — торжественно заявила она.

— С чем прости меня? Это вообще можно пить? Впервые такое слово слышу.

— Да ну тебя, это очень вкусно, твои вкусовые сосочки будут в восторге!

На этих словах она влила в свежесваренный кофе взбитую светло-коричневую субстанцию из сливок с какой-то нутеллой.

Опасливо пригубив подозрительный напиток, я обомлел. Девушка не соврала — мои вкусовые сосочки забились в экстазе.

— Говорила же, что понравится! — оценила моё выражение лица Вика.

— Бомбически вкусно. Это ты откуда такое взяла? Впервые пробую.

— Дагестанский рецепт, — подмигнула она.

— Махачкалино получается? — рассмеялся своей придумке.

— Именно! Ты знал что ли?

Удивлённо посмотрев на неё, я отрицательно помотал головой.

Сидя на икеевской круглой табуретке с милыми подушечками, я пил кофе и не мог отпустить мысли о вчерашнем дне.

— Вик, прости, что порчу такую идиллию, но не могу не спросить: ты действительно племянница Дмитрия Бармина?

Прыснув кофе, она с изумлением и страхом посмотрела на меня:

— Откуда ты знаешь?

И я рассказал о нашей с ним вчерашней встрече.

Заметно расстроившись, девушка грустно сказала:

— Прости Саш, у тебя похоже из-за меня сплошные неприятности.

— У меня из-за тебя лишь восторженные вкусовые сосочки. А это так, жизненные приключения. Меня больше беспокоит то, что он ищет с тобой общения, несмотря на твою неприязнь.

Вика не смогла не улыбнуться.

— Понимаешь, он на самом деле очень нехороший человек, ты даже не представляешь какой. И я недавно об этом узнала и с тех пор даже думать о нём не хочу.

Заверив девушку, что мы обязательно придумаем как быть с угрозами и преследованием её дяди-бандита, мы допили кофе и я, собравшись, поехал отдавать мотоцикл в прокат.

Оставшись одна, Вика ещё долго сидела на кухне обдумывая произошедшее.

Наконец, собравшись с духом, она взяла телефон и написала сообщение:

«Привет Стас. Мне нужна твоя помощь.»

Глава 8

Разлом — дело семейное

Утро добрым не бывает. Такого мнения всегда был Павел Игоревич Царёв. И очередное утро не принесло ему ничего хорошего.

— Коля, ты уверен в этом? — уточнил он у звонящего.

—