— Еще раз оскорбишь меня, и это будет последнее, что ты сделаешь. Надеюсь, въехал, дерьмо с мозгами? — огрызаюсь я.

Он замирает, запах алкоголя окутывает меня, и я чувствую, как дрожит его тело.

— Когда я отпущу тебя, ты извинишься. Ты скажешь: «Прости меня, всемогущая Рокси, я огромный идиот с маленьким членом», а потом ты заплатишь за все наши напитки сегодня вечером, не так ли?

Он кивает, а я смеюсь, убирая свой клинок и отступая назад на случай, если этот мудак попытается что-то сделать. Он, спотыкаясь, встает на ноги и поворачивается, его лицо бледнеет, когда он смотрит на меня.

— Скажи это.

Я ухмыляюсь, постукивая лезвием по бедру.

— Прости, всемогущая Рокси, я огромный идиот с маленьким членом…

Он запинается, его взгляд вспыхивает в панике.

— Ты заплатишь за все наши напитки, — подсказываю я, и он быстро кивает.

— Все ваши напитки, извини, — повторяет он, и я с ухмылкой поворачиваюсь, чтобы увидеть ухмыляющегося Гарретта.

— Детка, где ты вообще держала этот клинок? — спрашивает он, его глаза темнеют от голода, когда Гарретт пробегает взглядом по моему телу и моему чрезвычайно облегающему платью. Схватив его руку, я провожу ею по бедру, пока он не нащупывает ножны. Гарретт стонет, его глаза на мгновение закрываются.

— Черт, Рокс.

Я отстраняюсь, хихикая.

— Не делай ему больно, я позаботилась об этом.

Держа его руку в своей, я тяну его обратно к столу, где Дизель наблюдает за мной с ухмылкой.

— Птичка, это было так сексуально, — пробормотал он, пробегая глазами по моему ножу. — Разрешаю использовать его на мне позже.

Смеясь, я опускаюсь к нему на колени, зная, что Гарретту нужно держать руки свободными. Мы наблюдаем за следующей девушкой, когда на наш столик опускается еще одна бутылка. Это шампанское. Я откупориваю пробку и делаю глоток, поднимая тост за парня, которому я угрожала за угловым столиком. Он кивает и испуганно смотрит в сторону.

В этот момент у нашего столика останавливается вышибала. Он смотрит на меня и фыркает.

— Иди за кулисы, девочка.

Он поворачивается к моим парням.

— Она готова увидеть вас, следуйте за мной.

Дизель прижимается ко мне. О, черт. Я прижимаюсь к нему сильнее, прежде чем он успевает убить этого идиота, но тут Гарретт в мгновение ока оказывается рядом. Он так быстр, что я даже не заметила, как он встал. Его кулаки быстро двигаются, и вот вышибала уже стоит на коленях, из его носа и губы течет кровь, оба разбиты, а Гарретт гневно стоит над ним.

— Что ты сказал о ней? — рычит Гарретт, его голос низкий и грохочущий.

Я вижу, как взгляд вышибалы расширяется, когда он понимает, что крупно облажался. Он пытается посмотреть на меня, но Гарретт встает на его пути, загораживая ему обзор.

— Не смотри на нее, никогда.

— Простите, сэр, я думал, что она танцовщица. Мне действительно чертовски жаль, — пытается оправдаться мужчина. Минуту назад он был большим, грузным ублюдком, которого даже я бы не решилась завалить. Теперь он похож на испуганного мальчишку, когда перед ним стоит Гарретт.

— Пожалуйста, пожалуйста, простите меня, — умоляет он.

— Ты оскорбил ее, — говорит Гарретт и снова бьет кулаком по лицу парня.

Я потягиваю шампанское, наблюдая за происходящим. Он вроде как заслужил это, к тому же Дизель все еще пытается подняться, и, если он присоединится, парень умрет, что было бы не очень хорошо.

Вышибала падает на живот и пытается отползти, но Гарретт уже там, прижимает ботинки к руке парня и топает вниз. Крик вышибалы раздается громко. Музыка обрывается, и весь клуб замирает. Гарретту все равно, они неприкосновенны.

— Ты оскорбил ее, — снова рычит Гарретт, топча другую руку, а затем пиная его. — Встал.

Черт. Вышибала, спотыкаясь, поднимается на ноги, прижимая руки к груди, по его лицу текут слезы.

— Мне очень жаль, мне очень жаль, прошу вас, — умоляет он, из его носа капают сопли.

Ладно, он повеселился. Я встаю и, схватив свой нож, на секунду прижимаю его к горлу Дизеля.

— Не двигайся, блядь, или, клянусь, я больше никогда не буду с тобой играть.

Он морщится, но кивает, забирая у меня шампанское, я убираю нож и поворачиваюсь к Гарретту как раз в тот момент, когда он снова заносит кулак. Я вижу, как ярость вибрирует в его теле. Он не остановится, как на ринге, но мы пришли сюда не просто так, не для того, чтобы избивать идиотов.

Я кладу руку ему на спину, и он затихает, поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня своими темными глазами.

— Оставь его, большой парень, — бормочу я.

В этот момент рядом с нами раздается женский голос.

— Что, блядь, здесь происходит?

Мы все поворачиваемся, чтобы посмотреть на ту, от кого он исходил. Это высокая женщина, более ста восьмидесяти сантиметров, с огромной грудью. Серьезно, какого хрена? Они огромные и выпирают из ее облегающего розового платья, которое обтягивает ее толстый живот и бедра. Волосы у нее рыжие и пышные, как в старших классах. Губы красные, глаза карие, а на лице толстый слой макияжа. Она щурится, но, кажется, колеблется, когда смотрит на обоих Вайперов, прежде чем встряхнуться.

У этой женщины большие яйца. Респектую. Она отбрасывает волосы на плечо.

— Милый, что ты делаешь с моими сотрудниками?

Гарретт выпрямляется и снова смотрит на парня.

— Убирайся, пока я не передумал.

Вышибала не колеблется, он быстро убегает, а Дизель встает на ноги. Они стоят по обе стороны от меня. Ее взгляд пробегает по ним в более чем клиническом смысле, что заставляет меня вздрогнуть, прежде чем он останавливается на мне. Она поджимает губы, как будто ей не нравится то, что она видит, и снова отбрасывает волосы.

— Рада вас видеть, пройдем в мой кабинет.

Ого, эта сука просто проигнорировала меня. Как, блядь, грубо.

Дизель наклоняется ближе.

— Хочешь, чтобы я ее убил? Или подержать ее, а ты ее уложишь?

Смеясь, я отталкиваю его, но он обхватывает меня рукой и следует за ней, а Гарретт снова идет позади нас, всегда в режиме защиты. Женщина ведет нас по коридору рядом с баром и заходит в дверь в конце, которая открывается в кабинет. Она садится на стол, раздвинув бедра, чтобы мы все могли видеть ее платье.

Дизель ведет меня к дивану, стоящему у задней стены, и усаживает меня рядом с собой. Его рука играет с моими волосами, пока Гарретт закрывает дверь и встает напротив нее, скрестив руки. Смеясь и по-прежнему игнорируя