— Что люди, что звери. Знают, что опасно, но надеюсь, что обойдётся. — ответила я на его старческое кряхтение.

— Но человек умнее. — встрепенулся Джонг.

— Но также идёт в ловушку думая, что знание о ней делает её безопасней. — ответила я на пикировку.

— Хм-м-м... Есть предложения? — наконец-то понял мой намёк Каптенармус.

— Установить взрывчатку в местах возможных засад. Один залп огня и взрыв. Да это покажет, что нам известно о засаде. Но иметь козырь на случай, если недооценим противника необходимо. — ответила я, предлагая довольно очевидный вариант, попутно махнув рукой на стоящие бочки со взрывчаткой.

Каптенармусу оставалось лишь задуматься. Он внимательно обдумывал мои слова, он даже не поленился и встал со своего места чтобы подойти поближе и посмотреть на обновлённую карту. Внимательно рассмотрев места засады, явно сравнивая со своими соображениями и приходя к выводам.

— В твоих словах есть смысл. Отдам эту информацию для разведки второй группе. И попутно пусть установят взрывчатку, всё же действительно, если мы оказались под ударом, не воспользоваться будет расточительно. Но это уже не твоя проблема. Давай отправляйся в кухонную телегу, перекуси и вперёд на разведку. Доклад каждый час, дальше получаса движения не уходи, раз возможно столкновение.

— Есть. — приняла я приказ, и выбравшись из фургона побежала к передвижной столовке.

***

Ночь. Тишина которую лишь немногим развеивают сверчки и шорох ветра что играет листьями. И лишь немногие звуки из лагеря разносятся в темноту ночи.

Я нахожусь в сотне метров от места ночёвки каравана. Сейчас я сосредоточена на своей работе. Замерев на одном из деревьев, я обратилась полностью в слух и ожидаю. Ожидаю шороха, дуновения, движения, чего угодно, что может выпасть из тишины ночи. Я не обращаю внимания на тихие шаги животных. Лишь звуки им не свойственные сейчас меня волнуют.

Лёгкий стелющийся шаг, едва слышимый на самом краю слышимости. Мгновенная реакция, и я начинаю своё движение. Прыжок, оттолкнуться от ветки, проскочить рыбкой меж листьев, чтобы схватиться руками за ствол и оттолкнуться от него к следующему. Бесшумно, скрывая движения за шелестом листвы. Секунды, складывающиеся в минуты, аккуратный бег по стволам деревьев. Протезы, что могут гнуться в невозможных для обычных людей углах, позволяют не снижать скорости и сохранять свою скрытность.

Группа из семи диверсантов, что пришли со стороны лагеря. Похоже это и есть та вторая группа, о которой говорил Джонг. Двигаются тихо и быстро, стелющимся шагом, скрывая звуки. Все поголовно в тех самых костюмах, с тканевыми перевязями, что скрывают оружие. Группа уходит в сторону предполагаемого лагеря землероек. Провожать опытных диверсантов смысла не вижу. Да и замечаю группу ещё из семи диверсантов, следующих в двадцати метрах позади этой группы.

И вновь спокойствие опускается на спящий лес...

Я оставалась ждать, периодически меняя место наблюдения. Ночью я должна была спать, дожидаясь утра, чтобы с новыми сила отправится на проверку пути. Но сон не шёл. Я не могла оставаться в лагере, бездействие снедало меня. И я отправилась на патруль. Я ожидала.

И ожидание окупило себя...

Через два часа после ухода наших диверсантов, я ощутила, то чего не должно быть. Вибрации деревьев, что шли от их корней, слабые, но постоянные. Отдающие шагами и ударами, что лишь на каплю сделали шорох листвы громче. Мелочь, что не заметить просто так, даже если вслушиваться, настолько призрачный звук.

Я бежала за шорохом земли, что теперь стал слышен и даже заметен. Путь плывунов закончился на возвышенности недалеко от лагеря. И вновь я наблюдаю за наблюдателями землероек. И они открывшейся картине явно недовольны.

— Что за хрень творят эти угольки? Ведь это противоречит их уставу.

— Не знаю, но это явно нестандартная ситуация. Может что-то с машинами?

— Возможно... Даже очень может быть. Хоть их машины и крепки, но, если дефект, то они становятся просто их гробами.

— Тогда это хорошо?

— Возможно... Чёрт сейчас темно и так просто не увидеть.

— Может подойдём ближе?

— Нельзя, они сигналки поставили, если подойдём ближе заметят. Лучше днём посмотреть на их машины, и, если будут повреждения, они будут ехать по-другому.

— А что тогда сейчас?

— Ожидаем, нужно убедится, что это не наживка для нас. Всё тихо, ожидаем.

Я же, дослушав этих диверсантов, вновь сосредоточилась на звуках леса. И уже не стеснялась использовать свой шлем, чтобы усилить свои возможности. Теперь звуки позволили мне наблюдать вторую пару магов земли, что страховали этих наблюдателей. И что-либо с ними сделать уже не представлялось возможным.

Зато сейчас от моих действий зависит удача операции, ибо Диверсанты Огневиков движутся аккурат на дублирующих наблюдателей. Очередной порыв ветра, и я устремляюсь в бешеную скачку по деревьям. Каждый прыжок, каждый толчок, вздох — всё подстроилось под движения природы. Сам лес дышал со мной в унисон, скрывая мой бег. Бег, что с каждым мгновением становился быстрее. Нет, не быстрее. Это группа двигалась ко мне на встречу.

Мгновение, я и сползаю с дерева самым комичным образом, демонстрируя свою спину опешившим диверсантам. Не отрывая тела от ствола дерева, поднимаю руку и начинаю распальцовку. У меня нет желания наблюдать за меняющимися лицами диверсантов, но пара мгновений и диверсанты готовы к бою. Оборачиваюсь и приложив пальцы к губам показываю, забраться на деревья. Те внимательно осматривают меня и тихо выполняют просьбу, но в руках у тех луки, что целят в меня.

Теперь всё замерло в напряжении, я висящая на стволе и сейчас приложившая ухо к дереву. Диверсанты Народа Огня, что расселись на деревьях вокруг и выцеливающие сейчас меня ожидая моих движений. Диверсанты Царства Земли, что возвращаются медленно обратно прямо под нашими ногами. Напряжение было прямо в воздухе готовое сорваться в любой момент. И время, что неотвратимо, но сейчас чересчур медленно шло вперёд.

Минута, вторая, третья. Командир Диверсантов, замер и тоже слушает лёгкие шорохи через ствол дерева. К пятой минуте подошла вторая группа, что тоже шла по деревьям. И наш весёлый кружок, выцели девушку в темноте, что обняла дерево, стал больше. Мы застыли в этом положении на долгие двадцать минут, и, если бы не мои протезы, не думаю, что смогла не двигаться так долго.