связать воедино автора рассказов о Холмсе и жениха невесты лучшего друга Холмса. Это же никому не повредит. Даже если это два разных человека, такая проверка может принести немалую пользу. Например, если инспектор, не догадываясь об этом, но благодаря своей настойчивости, сумеет перебросить логический мостик от чересчур раскованного литературного стиля первого к ежедневным бдениям второго, угадав в его обращении с банкнотами и квитанциями похожие свойства, и тогда скромного банковского служащего хотя бы уличат в растрате. Тот, кто так подло и бесшумно крадет уже почти занятых женщин, в отношении чужих денег просто обязан держаться не менее бесцеремонно. А если он еще и балуется сочинительством в свободное от работы и шастанья к Мэри время… Это же будет только во благо общества! Принятие этого логически подвело меня к следующей мысли. Имею ли я право откладывать такой благородный поступок до момента, когда Лестрейд неизбежно проиграет пари и тем самым невольно заткнет мой праведный рот, лишит меня возможности помочь обществу? Честно ли будет пользоваться такой наивностью инспектора и помалкивать о том, что сообщить просто-таки обязан любой ответственный и сознательный человек? Уж лучше сдаться поскорее, пока я не выиграл.

– Его зовут Уилкинс, – выпалил я как во сне, с трудом узнавая свой голос. – Он работает в банке у мистера Джейкобса. Это в получасе ходьбы от Лоуэр-Камберуэлла.

– Постойте-ка! – растерялся Лестрейд, не готовый, как оказалось, к такому повороту. – Мы же только собирались ударить по рукам…

– Так что нам мешает? Давайте ударим. Если я проиграю, вы знаете, как действовать.

– Вы уверены, что поняли меня правильно? – на всякий случай переспросил Лестрейд, поглядывая на меня всё еще с сомнением. – Мы говорим об одном и том же человеке?

– Надеюсь, да. Я помню ваши слова о сведении счетов, но, если в ходе беседы с ним вы всё же сочтете, что его неплохо бы четвертовать или повесить, мое уважение к вам естественным образом выразится в доверии к вашему мнению.

– Что вы! – изумленно хохотнул Лестрейд. – Кто бы мог подумать, что вы такой шутник! А Лоуэр-Камберуэлл – это…

– Это такой район в Лондоне, довольно милый…

– Я только хотел уточнить: там, кажется, проживает мисс Морстен?

– Возможно, – сдержанно ответил я и добавил, что подробнее, к сожалению, осветить этот вопрос не могу.

Мы расстались, и только по дороге обратно я понял, что забыл спросить его, чем сам он готов рискнуть, и тем самым упустил верный выигрыш.

Дома меня уже дожидался Холмс. С лицом, какого я у него не видел уже достаточно долгое время. Это было такое лицо, что мне захотелось немедленно разыскать Лестрейда и вытребовать его ставку.

– Неужели вы нашли сокровища?! – воскликнул я.

– Найду сегодня ночью. Читайте, – он бросил мне через стол сложенный вдвое листок бумаги. – Миссис Хадсон извлекла это из почтового ящика час назад.

Я развернул бумагу и прочел:

«Мистер Холмс! Я проникся к вам безграничным уважением еще с того дня, когда мы с вами провели тот славный бой. Это был самый трудный поединок за всю мою долгую карьеру, несмотря на то что он закончился на двенадцатой секунде. Так вот. Я счастлив, что мне представилась возможность доказать вам свое почтение. Тем более что я не хочу обращаться в полицию, мистер Холмс, это слишком деликатное дело. Мой новый хозяин, мистер Тадеуш, ведет себя очень странно. Вчерашней ночью, вернувшись из Лондона, он закопал в парке какой-то мешок. Если это то, о чем я думаю, и если оно послужит вам на пользу, надеюсь, вы не забудете меня. Скромное вознаграждение за помощь – вот всё, на что я рассчитываю. Мне будет трудно встретить вас лично, так как мистер Тадеуш сделался чрезвычайно подозрительным и не отпускает меня от себя. Но вы легко найдете это место по моему описанию. Это поляна в восточной части парка. Она там одна, так что не спутаете. В ее центре стоит кривой раздвоенный тис, а в пятнадцати футах от него проходит старая траншея…»

Не дочитав до конца, я поднял глаза на Холмса.

– Мак-Мурдо?

– Он самый. Решил вернуть мне долг признательности.

– Неужели сегодня всё решится?

– Надеюсь, Ватсон, вы не собираетесь уговорить меня подождать еще пару недель? Кажется, я уже доказал вам на примере вашей же истории, что действовать надо стремительно.

– Вы уверены, что это сокровища?

– Если вы собираетесь убедить меня, что Шолто под покровом темноты втайне от собственных слуг закопал в парке мешок яблок, я лучше сразу пойду спать. Приключение предстоит непростое, надо успеть восстановить силы.

– Но как они оказались у Тадеуша?

– Хороший вопрос, Ватсон. Действительно хороший. Особенно я хотел бы знать, вернулись ли они к нему или и вовсе не покидали Пондишери-Лодж. Но времени на это уже нет. В нашем распоряжении три часа. Предлагаю не терять времени даром и разойтись по комнатам.

Так мы и сделали. А через три часа уже тряслись в кэбе, мчавшем нас в направлении Норвуда. Лопаты, фонарь, веревка – всё необходимое было при нас, и эта сваленная под ноги куча отзывалась стуком и звяканьем на каждую кочку деревенской дороги. Мы были облачены в удобную одежду землекопов, которых условия их работы вынуждают лазать по ночам через высокие каменные стены. Именно последнее обстоятельство заставило нас отпустить кэб несколько загодя и пройти заключительную милю пешком.

Роковое имение Шолто было погружено во мрак. Мы прошли вдоль стены и подобрали подходящее место. Взобраться наверх, спрыгнуть и вылезти из сваленной зачем-то под стеной кучи навоза было делом нескольких минут. Отряхнув друг друга и убедившись в почти полном устранении неприятного запаха, мы двинулись вглубь парка.

– Оставляю фонарь вам, – прошептал Холмс, ставя фонарь на землю подле меня. – Луна светит так, что без него вполне можно обойтись. Я пойду на поляну, а вы стойте здесь и поглядывайте в сторону дома. Неприятности могут прийти только оттуда, так что будьте готовы подать знать в случае чего.

– Хорошо, – прошептал я в ответ. – Я всё понял. В случае чего, чтобы не шуметь, кину в вас грушу.

Их тут было полно, и я успел запастись, подобрав аж шесть штук, чтобы с учетом возможных промахов уже наверняка дать Холмсу знать, как он просил. И еще добавил, что ему при получении моего сообщения в свою очередь лучше воздержаться от ответных сигналов, потому что при лунном свете я и сам смогу разобраться, как прошла доставка.

Холмс почему-то мешкал. Его явно что-то тревожило. Уже взяв лопату и сделав шаг в направлении поляны, он обернулся и зашептал так, что у