же покрыл его тело своим драгоценным плащом, стоившим целое состояние, и приказал торжественно похоронить. Когда же выяснилось, что слуга, какому было поручено позаботиться о теле Брута, похитил не только выданные для этого деньги, но и плащ, Антоний казнил слугу.

Ну а далее было триумфальное путешествие по греческим и сирийским городам, встречавшим Антония как своего освободителя. В Азии Антоний вкусил сладость злата и власти. Здесь он погрузился в бездну постыдных наслаждений, вызывая горячее осуждение людей достойных и одобрение порочной черни, многолюдной и громкоголосой в переполненных людом малоазийских городах. Окружённый толпой кифаредов, флейтистов, плясунов и прочих прихлебателей, Антоний шумно въезжал в городские врата, приветствуемый льстивой толпой как триумфатор и бог. Особенно пышным было вступление в Эфес, порочнейший из всех восточных городов. Антоний въехал в Эфес подобно богу Дионису, окружённый свитой из вакханок, облачённых сатирами и панами мальчиками и юношами, а конь его ступал по грудам плюща и плодов. Именно в Эфесе Антоний решил повторить путь Диониса и Александра и дойти до Индии. Но вначале следовало покарать Парфию, виновную в позоре Красса.

Вот тут-то и зародилась одна из величайших любовных страстей, какие знала Древность. Антоний был слаб до женского пола — это было известно каждому. Но мало кто подозревал, что он не только волочился за каждой привлекательной бабёнкой, но и готов был плясать под дудку этой самой бабёнки, если у той доставало ума и умения играть на дудке играть. А женщина, с какой судьбы столкнула Антония, как ни одна другая умела играть сердцами мужей.

Её звали Клеопатра, и она уже сумела обольстить величайшего из великих — божественного Юлия, от которого имела сына. Теперь на очереди был преемник Цезаря — Антоний. Клеопатра ответила на призыв Антония явиться к нему, обставив своё прибытие с пышностью, какая затмила даже дионисийские шествия Антония. Триумфатор ждал царицу, к нему ж приплыла сама Афродита. Громадная вызолоченная ладья с пурпурными парусами и посеребрёнными вёслами двигалась под звуки флейт, свирелей и кифар. Клеопатра возлежала на бархатных подушках под тканым золотом покрывалом. Её окружали прекрасные мальчики с опахалами и облачённые нереидами и харитами юные девы. Из расставленных вдоль бортов курильниц струились облака благовонного дыма. Всё это производило впечатление. И на толпу простолюдинов, и на горделивого, но недалёкого по натуре своей Антония.

И триумвир купился на нехитрую уловку властительницы Египта. Если Цезаря привлекли юность и дерзость Клеопатры, то Антоний пленился роскошью Востока, переполнявшей эту женщину. Она не была красива, напротив, она была на редкость уродлива. Но привлекательность женщины не в её красоте. Антоний давно понял это. Привлекательна та женщина, какая хочет быть привлекательной. Клеопатре хотелось очаровать весь мир, и она без особого труда делала этого. Куда проще было вскружить голову туповатому солдафону, привыкшему иметь дело либо с дешёвыми шлюхами, либо с добропорядочными матронами.

Антоний попал в сети, из каких не мог выбраться. А тут ещё судьба избавила его от Фульвии, женщины, властной не менее чем Клеопатра. Пока триумвир тешил себя глупыми развлечениями в Александрии, его неистовая супруга пыталась отстоять интересы муженька в Италии. Связавшись с братом Антония — Луцием, Фульвия выступила против Октавиана, но потерпела поражение. Она бежала, призывая Антония отомстить Цезарю. Тот было поверил полным вздорных обвинений посланиям Фульвии и начал даже собирать флот для похода в Италию, но тут всё прояснилось. Виновницей раздора была Фульвия, Октавиан лишь защищался, что нельзя было поставить ему в вину. Пока Антоний размышлял, что делать дальше, пришло новое известие — Фульвия благополучно скончалась.

Эта смерть меняла всё. Теперь, когда Фульвии не стало, можно было помириться с Октавианом, а на досуге поразмыслить о том, что делать дальше. Каким-то чудом избавившись от чар Клеопатры, Антоний отплыл в Италию. Октавиан встретил его дружелюбно, ибо имел много забот — намного больше, нежели развлекающийся в Александрии Антоний или пауком затаившийся в Африке Лепид. Октавиан предложил скрепить союз родственной связью — браком Антония с Октавией, сестрой Октавиана, одной из достойнейших женщин Рима. Антоний согласился принять столь лестное предложение.

— Если это поможет сохранить мир, — сказал он.

Воздух Италии вернул ему разум, и чары Клеопатры спали. Наследники Юлия подтвердили союз и стремление властвовать вместе. Они заключили мир с младшим Помпеем, проводили в Азию войско Вентидия, какому предстояло усмирить вконец обнаглевших парфян, и проводили время в дружеских беседах и развлечениях. Но вот досада — Цезарь был неизменно дружелюбен и приветлив, но столь же неизменно обыгрывал Антония во что бы они не играли — в кости ли, стравливая петухов иль просто метая жребий. И это печалило Антония, ибо он разучился проигрывать. Потому к зиме Антоний покинул Рим и перебрался в Грецию, где тешил себя весёлыми пирами и борьбой в гимнасиях. Тучный и тяжёлый, но при этом быстрый Антоний ловко валил наземь незрелых юнцов и наслаждался рукоплесканиями, какими награждали его всегда готовые к дешёвой лести греки; он сделался соглядатаем на Скире[7K41].

Дела шли неплохо. Полководцы Антония возвращали славу римских орлов на Востоке. Соссий успешно действовал в Сирии, Канидий — в Армении. Вентидий, чей гений был отмечен ещё Цезарем, трижды разгромил парфян, выбив их из римской Азии. Он мог бы пойти и дальше — за Евфрат, но убоялся зависти Антония. Тот и впрямь ревниво следил за успехами Вентидия и поспешил в Азию, чтобы лично скрепить мир своею рукой. Но здесь триумвира ждал конфуз. Возжаждав победных лавров, Антоний занялся осадой городка Самосата, где укрылся совсем уж ничтожный царёк с громким именем Антиох. Но тот, вопреки ожиданиям Антония, не сдался, и наш герой был вынужден отступить, удовольствовавшись ничтожным выкупом. Следовало б подтвердить свой авторитет победоносным походом против парфян, но Антоний вновь запутался в сетях страстей. Он зачем-то повздорил с Цезарем, явившись с трёмястами судами в Тарент, и лишь слезы Октавии залили уже готовый вспыхнуть огонь вражды триумвиров. Не успели эти слезы просохнуть, как появился повод для новых. Антоний нежно распрощался с супругой и тут же послал за Клеопатрой. Та не замедлила явиться на этот зов, за что была по-царски вознаграждена, получив во владение Финикию, Кипр, Келесирию и ещё несколько лакомых кусочков.

Теперь настал черед обрести великую славу. Воспользовавшись смутами в Парфии, Антоний собрал армию и повёл её на Восток. Под его знамёнами было более ста тысяч человек — отборная пехота, отборная конница, осадные орудия, громадный обоз. С такой армадой Антоний намеревался просто-напросто раздавить ничтожного Фраата, чрез убийство занявшего