– Сомневаюсь, что это законно, – возразила Джанет. – Разве для алкоголя не требуется лицензия?

– Как для ловли угря? – скривилась Лотти. – Думаешь, Зак подаст жалобу?

– Можем оставить бутылки на пороге, завернутыми в свивальник, – предложила Джанет. – Знать бы еще, что это такое.

Лотти улыбнулась.

– Отличный план. Вперед.

Они успели вылить в раковину все полупустые бутылки тоника из холодильника, когда появился Толанд Бейтс, похожий на привидение.

– Толанд! – воскликнула Джанет. – Я думала, ты в Висконсине.

– По-моему, я еще частично там. Можно прилечь на диване?

Толанд ехал всю ночь, останавливаясь каждые три-четыре часа, чтобы съесть гамбургер и выпить кофе. К гамбургерам он питал особую страсть. Он вытерпел пробки вокруг Чикаго; объезжая озеро Эри, посмотрел на закат солнца в зеркале заднего вида, а севернее Ярмута увидел восход над Атлантикой. До острова он доехал к обеду, пару раз прикорнув в местах для отдыха, но этого было совершенно недостаточно.

Через две минуты он уже спал, закрыв форменной шляпой лицо. Из-под шляпы доносился храп.

– Мир и покой, – ухмыльнулась Джанет. – Чудесно.

Они уложили джин и бутылку бренди в старую деревянную ловушку для крабов, найденную Джанет на дороге несколько лет назад, завернув их в побитое молью шерстяное одеяло, сохраненное будто специально для такого случая. Джанет нацарапала короткую записку: «Пожалуйста, позаботьтесь о наших детках и дайте им кров».

Они собирались оставить подарок у задней двери кухни «Клэмдиггера».

Вдобавок Лотти обнаружила в морозилке три кекса, которые тоже аккуратно засунула в ловушку.

– Специально для Зака, – одобрила Джанет.

Около часа они сели пообедать вдвоем. Джанет ела уже третий раз за день: консервированный тунец с майонезом пониженной жирности на белом тосте. До вечера ей предстояло поесть еще трижды, и каждый раз так же скудно и пресно. Ей предписали сидеть на диете десять дней, шел пятый, и она уже была готова делать зарубки на кухонном шкафу.

Лотти сунула руку в мешок, который положила на столешницу, вытащила полпинтовую картонную коробочку и поставила ее на стол перед Джанет.

– Кокосовая вода, – объявила она. – Новый режим питания.

Джанет скептически осмотрела упаковку, отвинтила крышечку и немного отпила с таким видом, будто ей предложили керосин.

– На вкус как потный кулачок младенца.

– Можешь не благодарить.

Когда они приступили к мытью посуды, Толанд проснулся, сел на диване и уставился на них поверх спинки. Волосы у него растрепались, глаза щурились от света. Джанет улыбнулась. Он походил на пятилетнего мальчишку, набегавшегося с утра и заснувшего днем. На секунду вернулась боль от незаживающей раны в душе, однако Джанет решила пока погоревать о разлуке с джином. Хорошо, когда есть защитный механизм.

– Что это вы тут затеяли? – спросил Толанд.

– Вопрос в другом, – возразила Джанет, – чем это ты занимался? Ездил в Висконсин, в Уоватосу?

– Пытался выяснить, кто убил Терстона Харни. И где связь.

– Выяснил?

– Выяснил бы – рассказал уже.

* * *

Дождавшись наступления темноты, Джанет и Лотти подъехали к задней двери «Клэмдиггера». Ярдов за пятьдесят они выключили фары, чтобы не выдать себя в последний момент. Весь день шел дождь, и на парковке стояли грязные лужи. Подруги понесли набитую ловушку для крабов к гранитной плите, служившей ступенью у задней двери; дождь лупил им по головам. Над дверью горела одинокая лампочка, а небольшой навес немного защищал крыльцо от дождя, давая пусть слабую, но надежду, что записку Джанет не размоет дождем. Поставив ловушку на ступеньку, они повернули обратно к машине, но тут же застыли в луче мощного фонаря, ударившего откуда-то из кустов на краю засыпанной гравием парковки. Кто-то шел к ним, но, ослепленные, они не могли разглядеть кто. Женщины не шевелились. Бежать было некуда. Свет внезапно погас, и в темноте проступила фигура. Когда она приблизилась и Джанет смогла разглядеть, кто это, она снова начала дышать.

– Господи, – прошептала она.

Джесси Эд Дэвис вышел на свет и выключил фонарик.

– Если хочешь меня убить, так лучше застрели, а не пугай до смерти, – проворчала Джанет.

– Я следил за вашей машиной, – пояснил Джесси. – Что, черт возьми, вы задумали?

– С вами не соскучишься, – подала голос Лотти. – Может, не под дождем поговорим? Если, конечно, не хотим воспаление легких заработать.

– Я был у кооператива, как раз перед дождем приехал. Просто хотел посмотреть, – сказал Джесси.

– Умоляю, – простонала Лотти, – давайте сначала сядем в машину, а?

– И? – спросила Джанет.

– Баркас вернулся. «Джанет». Стоит у причала. Саймон снова на острове.

Глава двадцать восьмая

Вечером следующего дня, на закате, Джанет подошла на своей лодке к кооперативу, где привязала ее к причалу под парковкой. Лотти уже подъехала туда же на ее машине. «Джанет» стояла на своем месте. Двойное дно для садка лежало у Джанет в лодке, накрытое брезентом. Женщины вернулись в «Клэмдиггер», где бармен Зак радостно приветствовал обеих, хотя и расстроился, узнав, что Джанет не хочет мартини, а Лотти пьет только воду.

– Это дежурный водитель, – пояснила Джанет.

– Сразу обе? – хмыкнул Зак. – Кажется, такое впервые в нашем заведении, не говоря уже о двух водителях сразу.

Джанет заказала морского окуня с жареной картошкой. Лотти закатила глаза.

– Возможно, это мой последний ужин, – проворчала Джанет. – Буду есть что хочу.

– Думаешь, Саймон вернулся, потому что услышал про Тайсона? – спросила Лотти.

– Разумное предположение, – согласилась Джанет. – Может, и про Терстона Харни тоже. Решил, что ему больше ничто не угрожает.

– А если Саймон и убил Терстона Харни?

– Саймон комбинатор, а не убийца.

Разговор продолжался, но Джанет думала о другом: ей предстояло встретиться с Саймоном – живым и, насколько можно было судить, здоровым. Ей хотелось свернуть ему шею. И в то же время защитить его. Как маленького мальчика, который убежал и заблудился, но вернулся через несколько часов грязный, напуганный и нуждающийся в материнском утешении. Как-то подобное случилось с Лиамом – она в панике искала сына повсюду, но к наступлению сумерек он сам, весь в слезах, пришел домой. При виде его Джанет одновременно ощутила счастье, облегчение и ярость. И всепоглощающую любовь. Как давно это было! Однако, как показало время, она не могла оберегать Лиама вечно. Что случилось на этот раз с ее инфантильным бывшим? Невозможно даже представить.

Когда совсем стемнело, Джанет с Лотти расплатились и вернулись к кооперативу. В чернильно-черном небе теснились звезды. Поднялся месяц. Суда в гавани казались призраками. Вокруг никого, полная тишина, лишь мирный шепот волн, набегающих на щебеночный волнорез у ближайшего пирса. Во всей гавани ни огонька. Будь Саймон здесь, то, если он соберется в море за молодью угря или омарами, заявится на баркас еще до зари, как поступал всю