рука оставалась перевязанной и лежала на поддерживающей повязке.

За ним шли двое стражников и невысокий мужчина с узким лицом.

Гес Марр.

Он был мокрым, с синяками и следами веревки на запястьях.

— Где нашли? — спросил магистрат.

— В лодке у северной станции, — ответил Риан. — Пытался добраться до корабля Аркеля после окончания шторма. При нем находились долговые расписки, список информаторов и две печати портовой службы.

Марр увидел Ордрана.

На мгновение их взгляды встретились.

Ордран не подал ни одного знака.

Марр тоже промолчал.

Но этого мгновения оказалось достаточно, чтобы магистрат приказал держать их раздельно.

К полудню предварительное слушание завершилось.

Ревард Сенн зачитал решения стоя.

Ордран Аркель оставался под стражей до передачи королевскому суду. Ему предъявлялись предварительные обвинения в заговоре, повреждении навигационной системы, организации незаконных сигнальных станций, попытке уничтожить стратегический объект, давлении на свидетелей, препятствовании расследованию и создании угрозы массовой гибели.

Отдельное следствие должно было установить его ответственность за старые крушения, включая гибель «Серебряного ветра».

Геса Марра арестовали как непосредственного организатора сети информаторов и диверсантов.

Маэра Вестора временно лишили места в Совете и взяли под судебный надзор. Его подозревали в сокрытии сведений, содействии незаконному изъятию Кайрна и передаче закрытой информации Ордрану.

Керна Олвара объявили в королевский розыск.

Людей, задержанных на внешних станциях, должны были допросить отдельно.

Дален Крофт оставался обвиняемым.

Магистрат отметил его сотрудничество, добровольную сдачу, помощь в снятии зажима и показания против Марра. Это могло повлиять на наказание, но не отменяло похищение Эрдена, передачу сведений и участие в диверсиях.

Эрдену предъявили обвинение в сокрытии доказательств и ложных показаниях прежнему расследованию. До суда он оставался на Кайрне под подпиской и должен был помогать технической комиссии восстанавливать хронологию работы системы. Возраст и позднее сотрудничество учитывались, но не освобождали от ответственности.

Старик выслушал решение спокойно.

Дален опустил голову.

Ни один из них не попросил прощения еще раз.

Слова больше не могли изменить то, что они сделали.

Затем магистрат перешел к вопросу Кайрна.

Я стояла перед длинным столом, опираясь правой рукой на спинку стула. Чувствительность левой возвращалась медленно. Пальцы уже двигались, но ладонь почти не различала тепло.

— Акт передачи острова остается действительным, — сказал Ревард Сенн. — Доказано, что техническая ценность имущества была намеренно скрыта при оценке. Эта подмена не создает права короны или Совета отменить передачу в одностороннем порядке.

Маэр Вестор дернулся.

Ордран не изменился в лице.

— Земля Кайрна, гостиница «Штормовой приют», внутренний причал, склады и центральный накопитель являются собственностью Айрины Вальмер в пределах первоначального акта. Доступ государственных специалистов допускается только на основании договора, судебного решения либо непосредственной угрозы людям.

Я выдохнула.

Не заметила, что задерживала дыхание, пока не услышала собственное имя.

— Внешняя сеть Восточного пролива имеет смешанный статус, — продолжил магистрат. — Ее станции находятся на разных землях и обслуживают общий морской маршрут. Восстановление возможно только по отдельному соглашению между собственницей центрального накопителя, короной, портами и технической службой.

— Значит, Совет всё равно получит контроль, — сказал Вестор.

— Нет. Получит право вести переговоры.

Магистрат посмотрел на меня.

— Вы не обязаны запускать внешнюю сеть, передавать Камень или принимать назначенного управляющего без договора.

— А внутренний контур?

— Относится к вашей гавани. Технические требования безопасности будут обязательными, как в любом порту, но тарифы, работники и хозяйственная деятельность остаются за собственницей.

— Приказ о закрытии гостиницы?

— Отменяется. Прием новых судов возобновится после заключения мастеров о безопасности временного входа. Восточный пролив остается закрытым до восстановления внешних узлов.

Один из советников северных портов поднялся.

— Кайрн доказал необходимость постоянного спасательного поста. Предлагаю зарегистрировать бухту как частную гавань-убежище с правом принимать суда в непогоду.

— Поддерживаю, — сказал капитан Восс.

Он стоял у стены с перевязанной головой.

— Если бы этой гавани не было, караван потерял бы половину кораблей.

Представитель восточных торговцев добавил:

— Частная гавань не должна брать государственную пошлину, но может взимать плату за причал, хранение, проводников, ремонт, воду и снабжение.

— Именно это мы и делали, — сказала я.

Магистрат перелистнул документы.

— До завершения постоянной регистрации выдаю временное разрешение сроком на шесть месяцев. Название?

Марта, находившаяся у двери, тихо произнесла:

— Штормовая гавань.

Я посмотрела на нее.

— Юридически — гавань Кайрна.

— Люди всё равно будут говорить иначе.

— Внести оба названия, — решила я. — «Гавань Кайрна, известная как Штормовая гавань».

Секретарь записал.

Магистрат поставил печать.

Так моя бухта стала официальной.

Не Восточный пролив.

Не государственный порт.

Гавань, куда корабль мог войти за помощью, переждать непогоду, отремонтироваться и оплатить работу людей, которые его спасли.

Именно то, что мы строили.

Лоркан поднялся после оглашения.

— Я хочу внести отдельное заявление от имени дома Севардов.

Магистрат разрешил.

Он подошел к столу и положил передо мной документ.

— Корона отказывается от любых притязаний на Кайрн, основанных на прежней помолвке, компенсационной природе передачи или возможном будущем браке собственницы, — прочитал Лоркан. — Право Айрины Вальмер на остров является личным и не переходит супругу либо дому супруга без ее отдельного нотариального решения.

Я подняла глаза.

— Вы не обязаны были включать будущий брак.

— Обязан. Иначе следующий советник попытается получить остров через другого мужчину.

В его голосе не было ревности.

Только усталое понимание того, что власть часто искала самый простой путь вокруг женщины.

— Дом Севардов также признает, что отказ от раскрытия полной оценки Кайрна был незаконным, — продолжил он. — Королевская казна оплатит независимую техническую экспертизу повреждений, причиненных действиями лиц, связанных с Советом и портовой системой. Это не дает короне доли в имуществе.

— Вы уже подписали?

— Да.

Внизу стояла его личная печать и подпись магистрата как свидетеля.

Я поставила свою отметку о получении.

— Благодарю.

Лоркан едва заметно кивнул.

В этом слове не было примирения с прошлым.

Только признание правильного поступка.

Заседание закончилось.

Ордрана и Марра вывели через северную дверь. Их должны были держать на разных кораблях Совета до улучшения погоды, затем перевезти в Ларент под судебной охраной.

Проходя мимо Селесты, Ордран остановился.

— Ты еще можешь отказаться от показаний.

— Не могу.

— Можешь. Скажешь, что документы передала под давлением.

— Это будет ложью.

— Ложь иногда сохраняет семью.

— Наша семья слишком долго сохранялась за счет чужих смертей.

Он посмотрел на нее с настоящей ненавистью.

Не яркой.

Холодной и личной.

— После суда у тебя не останется имени.

Селеста ответила:

— Останется мое.

Стражники повели его дальше.

Она не смотрела вслед.

Но я видела, как дрожат ее руки.

Я подошла.

— Вам нужно сесть.

— Не нужно.

— Это не слабость.

— Знаю.

Она всё-таки опустилась на стул.

Лоркан остался рядом, но не коснулся ее.

— Селеста, — начал он.

— Мы должны расторгнуть помолвку.

Он