за мягкую ткань блузки и снимаю ее через голову, а вместе с ней и бюстгальтер. Затем засовываю большие пальцы за пояс штанов, но Экер останавливает меня.

– Позволь мне это сделать, – говорит он, опустившись на одно колено.

Он стягивает штаны с моих ног, сначала одну штанину, потом другую, а затем возвращается за трусиками. Он запечатлевает поцелуй на коже ниже моего пупка, затем обнажает мою кожу ниже, медленно стягивая трусики. Потом еще один поцелуй и еще, все ниже и ниже, пока, открыв рот, он не целует мое самое интимное место, позволив трусикам соскользнуть к лодыжкам. Когда мое тело сотрясается, он хватает меня за бедра, чтобы удержать на месте.

– Экер, – умоляю я, запустив руки в его волосы, – пожалуйста.

Не дразни меня. Не заставляй меня ждать. Просто… пожалуйста.

Он отрывает язык от моего лона, и я едва не кончаю от одного этого вида, от вида его темных глаз, сияющих от радости.

– Терпение – не твоя добродетель, принцесса, – говорит он, вставая. Он снимает полотенце, но прежде, чем я успеваю как следует его рассмотреть, он снова поднимает меня и укладывает на спину, страстно целуя. Я раздвигаю ноги, и он входит в меня. Он двигается вперед, создавая идеальное трение, и я отрываюсь от его рта, чтобы перевести дыхание.

Он смотрит сверху вниз на мое тело.

– Черт возьми, ты великолепна.

Он продолжает двигать бедрами, схватив меня за челюсть и всунув в мой рот язык. Затем отпускает меня и проводит рукой по моим горлу и груди.

– Именно это я хотел сказать тебе, как только увидел, – говорит он, проводя ладонью сначала по одной моей груди, потом по другой.

Я выгибаю спину, чтобы подбодрить его. Жесткие мозоли на его руках дарят приятнейшие ощущения моей коже и соскам, когда он проводит по ним кончиками пальцев.

– Мне хотелось овладеть тобою прямо там, перед всеми, и к черту последствия.

Я испускаю стон, когда он обхватывает губами одну из моих грудей и целует ее так же страстно, как до этого мою киску, только на этот раз его язык, губы и зубы более настойчивы, более требовательны.

– Думаю, я позволила бы тебе это, – отзываюсь я, продолжая крепко держать его за волосы.

Он стонет от моего признания, а затем снова накрывает мое тело своим, припав губами к моим. Я посасываю его язык, и по его телу пробегает дрожь.

Просунув руку между моих ног, он ощущает влагу и погружает внутрь средний палец. Я ахаю.

Он замирает.

– Джови.

Я открываю глаза, не осознавая, что успела их закрыть.

Он смотрит на меня с новообретенным изумлением.

– Ты никогда?..

Я хочу солгать, но не делаю этого. Он уже чувствует мой мандраж, мою неопытность, так что я просто качаю головой.

Он судорожно выдыхает, и воздух обдает мою грудь, пока он опускает взгляд на свою руку.

– Скажи мне остановиться, и я остановлюсь.

– Если ты остановишься, я и вправду могу тебя убить, – отвечаю я.

Он не смеется.

– А я позволю тебе это сделать, – говорит он, посмотрев мне в глаза, и погружает палец немного глубже. – Если бы ты попросила меня отдать тебе жизнь, я уверен, что преподнес бы ее тебе на золотом блюде.

Мне трудно сосредоточиться на словах, когда он прижимает к моей киске ладонь. Я двигаю бедрами, чтобы лучше ощущать его движения, когда он трется о меня в такт движениям пальцев, которых теперь уже два, поскольку он сумел просунуть внутрь еще один.

Я произношу его имя, привлекая внимание к моим глазам.

– Поцелуй меня.

И он целует. Он не перестает целовать меня, пока я не начинаю извиваться под ним. Я отчаянно жду кульминации, цепляясь за него, за его плечи, волосы, грудь, за все, за что могу ухватиться.

– Я хочу увидеть, как ты кончаешь, – говорит он, и его взгляд снова скользит по моему телу. – Я не мог этого увидеть, когда ты сидела у меня на коленях.

Он смотрит, как краска заливает мою шею и грудь. Это выглядит более откровенно, чем когда я находилась обнаженной в комнате, полной незнакомых мужчин, но в хорошем смысле, как будто я хочу отдать ему всю себя – или, по крайней мере, ту часть себя, с которой могу расстаться. Это осознание накрывает меня, как приливная волна, и я кончаю ему на руку, продолжая крепко и наверняка больно цепляться за его волосы. Он, похоже, ничуть не смущен, когда убирает руку и смотрит на свидетельство моего возбуждения, пробуя пальцы на вкус.

Я слишком расслаблена и удовлетворена, чтобы это шокировало меня, и я не могу отрицать, что мне нравится наблюдать за плотским актом. Когда он вытаскивает из меня пальцы, мною владеют только чистое, ничем не замутненное желание и удовлетворение. Его ладонь на моем бедре влажная, когда он укладывает меня так, чтобы нам было удобно.

– Я не буду торопиться, – говорит он, сглотнув и заняв позицию, чтобы войти в меня. – Тебе достаточно сказать «остановись», и я остановлюсь.

Я притягиваю его губы к своим, но он не дает мне раствориться в поцелуе.

– Я говорю серьезно, Джови. Скажи мне, если я зайду слишком далеко.

– Хорошо, – обещаю я.

Затем он входит в меня. От ощущения, что он занимает так много места внутри, у меня захватывает дух. Он делает паузу и выдыхает воздух, который задержал в легких. Я убираю волосы с его лица, когда он смотрит на меня. На его лице выступает пот.

Затем он целует меня и входит до конца.

Это очень, очень много. Более чем достаточно. Возможно, даже слишком.

– Джови, посмотри на меня.

Я подчиняюсь, встречаюсь с ним взглядом, не в силах сдержать слезинку, которая выкатывается из уголка моего глаза. Он замечает ее, прослеживает взглядом ее путь и смахивает большим пальцем.

– Прости, – говорит он. – Я не хотел сделать тебе больно. Я почти жалею, что до меня ты не была с кем-то другим, чтобы у тебя получилось насладиться нашим первым разом.

Я качаю головой и сдавленно смеюсь.

– Нет, ты об этом не жалеешь.

Он тоже качает головой, нежно улыбаясь.

– Да, не жалею.

Отстранившись, но только чуть-чуть, он снова устремляется внутрь. Он двигается медленно и целует меня. На это уходит какое-то время, но постепенно боль стихает настолько, что я начинаю ощущать слабую пульсацию желания. Дыхание Экера становится тяжелее, он больше не стремится к наслаждению, а просто пытается пройти этот путь, причинив мне как можно меньше неудобств. Боли. Я и восхищаюсь его выдержкой, и злюсь на