чем простое влечение или секс. Истина, которую я знала с самого начала, но была слишком напугана, чтобы признаться в ней и ему, и себе.

Чем больше я позволяю себе чувствовать, тем отчаяннее мы начинаем двигаться, словно были порознь куда дольше, чем эти восемь недель.

Всё мое тело дрожит, пока он снова и снова подводит нас к самой грани и за нее, не сводя с меня взгляда с такой силой, что кажется, он вырывает мне душу.

Растворяясь в его восторге, я чувствую, как снова становлюсь цельной, и отдаю ему все осколки, за которые так отчаянно держалась. Мы изматываем друг друга до предела, до сухости в горле, до сорванного шепота и криков, пока он берет меня целиком — телом, сердцем и разумом.

Заметив что-то в моих глазах, он наклоняется и дарит мне самый долгий и самый опьяняющий поцелуй в моей жизни. Внутри этого поцелуя я сталкиваюсь со своей сверхновой звездой, и всё пространство между нами исчезает.

Хриплый стон Истона вибрирует у моих губ, когда он замирает в глубоком толчке, вновь изливаясь во мне. Опустошенный и выжатый, он перекатывает нас и усаживает меня к себе на колени, всё еще оставаясь внутри, отказываясь отступать. Паря где-то между реальностью и сном, я прижимаюсь к его груди, пока он укачивает меня в своем тепле.

И только когда я замечаю, как солнечный свет заливает гостиничный номер, до меня доходит, что мы были так поглощены друг другом, что я полностью потеряла счет времени.

— Истон, — шепчу я, прижимаясь щекой к его груди и только сейчас осознавая, сколько времени прошло. — Мы же…

— Ага, — его ладонь мягко скользит вниз по моей спине. — Именно.

Всё еще сидя на нем верхом, я приподнимаюсь, растерянно оглядываюсь вокруг, а потом снова смотрю на него и кладу ладонь ему на грудь. Пот стекает по его виску, и по коже пробегает дрожь, когда я понимаю, что простыни промокли насквозь. В замешательстве я качаю головой.

— Черт, что сейчас произошло?

Одной рукой он сжимает мое бедро, другой ласково проводит по щеке, и в его взгляде чистая, неоспоримая правда.

— То, что происходит с нами с самого дня, как мы встретились, — он приподнимается, садится и накрывает мои губы долгим, медленным поцелуем. — Добро пожаловать по эту сторону стекла, Красавица.

Глава 39

Heaven Sent

Mr. Little Jeans

Натали

— Ты должен мне серьезные извинения, — укоряю я, пока губы Истона скользят по моему животу.

— Если не ошибаюсь, — он медленно и соблазнительно ведет языком вдоль моей золотой цепочки, которая каким-то чудом всё еще на месте после бесконечных часов жаркой любви, — я извиняюсь уже несколько часов подряд. Но… прости, — добавляет он и, остановившись, смотрит на меня снизу вверх.

Я жду ухмылку или хотя бы лукавую улыбку, но встречаюсь с неожиданной искренностью.

— Ты вообще понимаешь, за что извиняешься?

Он хмурится.

— Ты что, встречалась только с малолетками? Я извиняюсь за то, что вел себя как мудак вчера, — поцелуй, — и прошлой ночью, — еще поцелуй, — и за ту песню. Я не горжусь своим поступком.

— Та песня… ты правда думаешь, что это и есть настоящая я?

— Нет. Я думаю, это та версия тебя, которую ты включаешь, когда тебе некомфортно сталкиваться с реальным дерьмом, — на этот раз он всё-таки ухмыляется. — Спящая красавица.

— А, так вот где скрытый смысл моего прозвища. Спасибо, что объяснил.

— Оно будет звучать покровительственно, только если ты снова наденешь эту броню безразличия.

— Я сказала тебе еще при нашей первой встрече, что всегда отдаю себе отчет в своем поведении, даже если не веду себя так, как «положено», или не говорю того, чего от меня ждут другие. — Я провожу пальцами по его густым, влажным волосам. — И это две разные вещи. Играть в невосприимчивость, значит делать вид, что на тебя ничто не влияет. Признавать, значит принимать правду. Я никогда не была к тебе невосприимчивой, Истон. Я просто отказывалась это признавать. И ты знаешь почему.

Он лениво обводит пальцем мой пупок.

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Ты снова собиралась уехать. Снова не собиралась отвечать на мои звонки.

— И ты решил закатить вечеринку, чтобы меня переубедить?

— Нет, — резко обрывает он, опуская взгляд.

— Слишком короткий ответ. Что ты недоговариваешь? — Я резко тяну его за волосы, заставляя поднять голову.

— Черт, женщина, — выдыхает он сквозь зубы, пока я не ослабляю хватку. — Господи… ладно. Блядь, ладно.

Я ласково глажу его по волосам снова, пока он резко выдыхает.

— Вечеринка была запланирована заранее. Я собирался попытаться с кем-нибудь переспать, чтобы выбросить тебя из головы.

Правда жалит. Я киваю, чувствуя, как его теплая ладонь накрывает мой живот.

— Но потом я принял решение получше. И поумнее. Поехал за тобой в Остин.

— Я не могу винить тебя за это. И не буду. Я не дала тебе ни единой причины…

Он качает головой.

— Давай не будем ворошить эту тему.

— Ладно. И если уж на то пошло, о вечеринке мне вообще Тэк рассказал.

— Потому что я решил, что мы туда не пойдем, в ту же минуту, как посадил тебя в фургон. — Он проводит языком по нижней губе, скрывая улыбку. — Была ли эта вечеринка задумана ради тебя? Нет. А решил ли я потом затащить тебя туда и устроить всё «пожестче», чтобы кое-что доказать? Возможно.

— Господи, сколько тебе лет?

— Я знаю, это было отстойно. Так и задумывалось. Но только потому, что я хотел, чтобы ты наконец столкнулась со своими же подозрениями лицом к лицу. — Он раздраженно стонет. — Ты, черт возьми, добиралась сюда вечность.

— Значит, так было задумано, — ухмыляюсь я.

— Поверь, я всё понял.

— Ну, ты вообще-то мне угрожал.

— За это мне хреновей всего. Мудацкий поступок, — он смотрит на меня серьезно. — Я бы никогда не довел эту угрозу до конца.

— Я знаю… теперь.

— Я чувствовал себя дерьмово, думая, что ты не приедешь.

— Бедняжка. Должно быть, это было невыносимо, среди всех этих сисек и голых задниц, которые подпрыгивали вокруг тебя. — Я хлопаю ресницами и включаю самый слащавый южный акцент. — И как же ты продержался до моего приезда? Господи, благослови его великодушное сердечко.

Он утыкается подбородком мне в живот, и я хихикаю, извиваясь, прижимаю ладонь к его лицу, пытаясь остановить это нападение.

— Прости, но мне сложно представить, что ты так нетерпеливо меня ждал, когда под рукой наркотики рекой и вокруг тебя носится целый цирк из клиторов.

— Я же сказал,