поинтересоваться ее личным мнением об этом заведении? Смешно же думать, будто это как-то доказывает сговор между ними.

Она набрала номер и заговорила, понизив голос, словно боялась, что ее подслушают. Голос Дугала тоже был приглушенным. Он уже слышал новости и ждал ее звонка.

– Я не могла позвонить сразу, – сказала она. – Там все кишело журналистами. Просто безумие. Можешь себе представить.

– Думаю, могу.

Она сразу перешла к делу.

– Ты же понимаешь, что все это чушь?

Неожиданно для нее самой ей вдруг не стало хватать воздуха.

– То, что ты была у Сюзанны? И разговаривала с сиделкой?

– Да, конечно. Ты же знаешь, я не имею к этому никакого отношения. Но я говорю и об Элли. Этот свидетель, Дэвид Ли, он все лжет, это какой-то фотошоп. Должно быть, они…

– Хонор…

– Наверняка мы можем как-то…

– Хонор. – Голос у него был суровый. – Дэвид Ли сказал правду. Все, что говорила Элли Каннинг, было ложью. От начала до конца. Она никогда не была в том доме. Я это знаю.

Ей вдруг стало холодно.

– И ты тоже знаешь.

Она сделала вид, будто не слышала последнего утверждения.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что это я рассказал адвокатам защиты о Дэвиде Ли.

– Что?

– Он пытался дозвониться до тебя. Ты куда-то ушла, а телефон оставила дома, и я ответил на звонок. Он сказал, что звонит, чтобы сообщить тебе, что у него есть некая информация об Элли Каннинг.

– Но зачем он звонил мне, а не в полицию?

– Возможно, намеревался тебя шантажировать. Не знаю. Мне все равно, если честно. Но мне нужна была эта информация, и я заплатил ему за нее. Он рассказал мне, что она была с ним – прислал фото, видеозаписи.

– И ты отправил их Энди Стайлзу?

Скрыть страх в голосе было выше ее сил.

– Я делал это для тебя. Я думал, что вся проблема в Элли. Я пытался тебя защитить. – Он выдержал паузу. – Но ты, как выяснилось, не нуждалась в защите. Когда я услышал, что произошло сегодня в суде, все вдруг встало на свои места. Ты покупаешь дом на улице, где живет Гаскойн. Все эти поездки к отцу, симуляция дочернего долга. То, как ты уговаривала меня остаться дома – говорила, что тебе нужны тишина и покой, что хочешь побыть одна. О господи… Не знаю, как я мог быть настолько слепым. Ты и Чипс – твоя детская любовь! Как же вы, должно быть, смеялись!

– Дугал, я…

– Наверняка это был почти смертельный удар для тебя, когда он выбрал Сюзанну. После всех твоих стараний.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Она сама слышала, как неубедительно звучат эти слова.

– Прекрасно понимаешь. – Он рассмеялся, но веселья в его смехе не было. – Ты отлично знаешь, о чем я говорю, Хонор. Ты всегда все знаешь. Это талант. Раньше я восхищался этим твоим умением слушать, работать с людьми, подмечать их слабости и пользоваться ими. – В голосе его звучала глубокая, горькая печаль. – Я просто никогда не думал, что ты и моими воспользуешься.

Сюзанна: январь 2019

Чипс остановился перед нашим домом.

– Зайду-ка я к себе, проверю, что там как. Постараюсь вернуться как можно скорее.

Он помог Мэри выйти, и мы оба стояли у работающей на холостом ходу машины и смотрели, как она поднимается по ступенькам веранды – ухватившись за перила, медленно и мучительно перетаскивая одну ногу за другой со ступеньки на ступеньку.

– Вообще-то, – сказала я, – я могу зайти к тебе, когда она уснет. Хочется пройтись.

– Пройтись? Сейчас? В такую жару? Ты уверена, что это хорошая идея? – Он помолчал, обеспокоенно глядя на меня. – Может, ты думаешь, что нам нужно поговорить?

Я засмеялась.

– О боже. Нет. Не сегодня. Я просто не могу. – Я ободряюще улыбнулась ему. – И вообще, это уже история.

– Может, и история, но она же чуть не…

Я перебила его:

– Ну ей-богу, Чипс. Неужели нельзя просто забыть об этом сейчас? Я бы лучше поговорила о будущем. А вообще-то предпочитаю говорить о цене на баранину.

– Отлично. – Я слышала облегчение в его голосе. – На самом деле в сфере овцеводства произошли кое-какие интересные события. Будет что обсудить.

Я засмеялась.

– А может, просто погуляем, когда станет попрохладнее? Мне просто нужно на воздух. Такое ощущение, что я почти не двигалась с тех самых пор, как это все началось. Пройдусь по выгону, а потом можем вернуться вместе.

Он нахмурился.

– Вот уж не знаю, стоит ли тебе ходить по темноте одной.

– Да еще не так уж темно будет. А что, если я возьму с собой собак?

Это его почти удовлетворило.

– И фонарик захвати. И телефон. – Он провел рукой по моему упругому выпуклому животу. – И иди помедленнее.

– У меня и выбора особого нет, правда?

– Наверное.

Он нежно поцеловал меня и уселся обратно в машину.

Я просунула голову в открытое окно.

– А можешь бутылку чего-нибудь поставить в холодильник? Надо же нам как-то отпраздновать.

Мэри была на удивление покладиста. Чуть-чуть откусила от своего поджаренного бутерброда с сыром: это было почти все, что я могла сделать на ужин из наших истощающихся запасов – буханка замороженного хлеба, сыр, масло и несколько сморщенных яблок.

Мы заказали ей онлайн новую пижаму, и накануне та как раз пришла: хлопчатобумажная, с короткими рукавами – не совсем такая, как ее роскошная шелковая пижама Шанель, но расцветка похожая, и Мэри не терпелось поскорее надеть ее и лечь спать. Она легко отказалась от ванны и вечерней игры в трабл. Послушала несколько глав адаптированной версии «Хайди», которую мы читали уже, кажется, целую вечность. Наконец я дошла до того места, где Хайди надевает всю свою одежду разом, собираясь в город с тетушкой.

Мэри рассмеялась.

– Я тоже один раз так сделала.

– Как сделала?

– Как-то раз, когда я возвращалась из Лос-Анджелеса, у меня не было денег, чтобы оплатить дополнительный багаж, и я натянула на себя половину своих нарядов, а поверх – широкое пальто. Стала такая толстая, еле в кресло втиснулась. Было адски неудобно. Но я возвращалась навсегда.

– Да?

Эту историю я никогда не слышала.

– Угу. Это было сразу после того, как мы с Джонно расстались. Я решила, что с меня хватит. Решила навсегда вернуться в Австралию. Хотела приехать в Сидней, попробовать как-то наладить отношения с тобой. Посмотреть, получится ли у меня быть хорошей матерью – ну, знаешь, остепениться, как-то пожить семьей.

– Так что же случилось?

Она не ответила. Я видела, что глаза у нее начинают блуждать, теряют фокус.

– Так почему ты не вернулась, Мэри? –