Санни за руку. – Та, главная, тоже открыта.

– С чего ты взяла?

– Я знаю! А еще там лежит фонарик и мигает. Мертвые увидят его и придут. Может, уже пришли.

«Бред какой-то», – подумал Санни, но по коже побежали мурашки.

– Отвяжи меня, – дернул привязанной рукой.

Мелкая на секунду замерла, словно прислушиваясь, а потом закричала:

– Джереми! – Голос был звонким, пронзительным. – Джереми! Ты меня слышишь?

– Да чего ты кричишь? Замолчи. Тише!

– Джереми!

В соседнем купе послышалась возня, затем звук открывающейся двери и шаги.

– Мать, твою, Беркут! – взревел Оскар. – Да здесь трупаки ходят!

На ковер что-то упало. Шаги стали суетливыми. Послышались хрипы. Что-то врезалось в стену.

Милада прижалась к Санни.

– Отвяжи меня! – резко сказал он. – Скорее!

Мелкая вцепилась пальчиками в узел. Секунда, другая, третья. Они тянулись целую вечность.

– Закрой двери. Закрой, скорее! – скомандовал Санни, понимая, что у нее ничего не выходит.

Милада слезла с полки, подскочила к двери и с усилием захлопнула ее.

– Запри, и затем развяжи меня!

Она повиновалась. Повернула замок и бросилась назад, отвязывать его. Узел не поддавался. Пальчики маленькие, веревка толстая и затянута туго. Санни оглядывал темное купе и пытался сообразить, то делать.

Кто-то стукнулся о двери. Милада заплакала.

– Не реви. Успокойся. Попробуй отвязать веревку от поручня.

Милада принялась за другой узел. Санни одной рукой пытался освободить свое запястье, но ничего не выходило. Шум за дверью не стихал.

– Готово! – радостно прокричала малявка.

Санни обмотал веревку вокруг запястья и завязал свободный ее конец.

«Еще один узел на руке. Хорошо, что не на шее».

Он подхватил мелкую на руки и отправил на верхнюю полку.

– Накройся и сиди, пока мы к тебе не придем.

Санни схватил плед с другой верхней полки и распахнул двери. Оружия не было, но через плед не укусят.

В проем ввалился первый мертвец. Санни накинул на него плед, вцепился руками в голову, крутанул со всей силы и дернул. Захрустели позвонки. Санни отбросил тело и дважды ударил ногой, чтобы размозжить череп. На всякий случай.

Переступив мертвеца, вышел из купе. Впереди увидел Джереми, Оскара и Беркута, зачищающих коридор. Побежал к ним прямо по телам. Запнулся об одно из них и повалился на пол.

Будь он выше ростом, упал бы лицом прямо в открытый клацающий зубами рот мертвеца. Мог лишиться носа или губы.

Поднялся. Разбил череп ногой.

«Видимо, добивать мертвяков вас не научили».

Преодолев коридор, Санни оказался возле Беркута.

– Заперся, как ссыкуха, – прорычал тот, вытирая топорик о штанину.

Санни резко поднял руку вверх, отчего Беркут отпрянул, решив, что он сейчас его ударит.

– Вот, погляди, – он указал на веревку, – что со мной сделал ваш придурковатый дружок.

– Где он, кстати?

– А это я у вас хотел спросить.

Оскар повернулся к ним.

– Что значит, «у нас хотел спросить»? Его что, нет с вами?

Джереми уже почти запер двери вагона.

– Как видите.

– Сукин сын! Этот кусок говна кинул нас!

Оскар растолкал их и быстрым уверенным шагом направился к своему купе.

– Да, похоже, он сделал нас как котят, – досадливо сказал Беркут, ни к кому конкретно не обращаясь. – Всегда знал, трусы – самый поганый и опасный народ. Бьют исподтишка.

Из купе послышался грохот.

– А где Милада? – в панике спросил Джереми.

– Прячется на верхней полке.

Джереми рванул к ней, но ему преградил путь вышедший из своего купе разгневанный Оскар.

– Он нас обчистил. Беркут, как это могло случиться вообще? Как ты допустил это? Ты же должен был дежурить, пока мы спим!

– Я, – он опустил голову, – я не знаю. Я…

– Что ты? Говори давай, я хочу послушать.

– Я выходил в туалет. – Беркут склонил голову. – Ты знаешь же, что здесь они био и все такое. Они не засранные, как везде. Никто не бродит по этому вокзалу и не заглядывает в толчки поездов. Так что я решил сходить сюда.

– О, нет, – прорычал Оскар. – Только не говори, что ты опять за свое!

– Но я же не думал, что так будет! И мне нужно было сходить куда-то. Не мог же я прям в коридоре…

– Ты мог сделать все по-быстрому и вернуться. Я же знаю тебя, Беркут. – Оскар сжал кулаки.

– Да я просто воспользовался возможностью нормально посрать!

– И полистать журнальчик, – закончил за него Оскар.

Беркут не ответил.

– Отдай его мне. Я сожгу его к чертям собачьим, – к Беркуту протянулась рука. – И фонарик верни, ты его не заслуживаешь. Ты осквернил его, использовав не по делу.

Беркут неохотно протянул фонарь. Оскар забрал его, но взгляда не отвел.

– Нет, Оскар, это последний. Он и так у меня не весь, там больше половины страниц не хватает…

Оскар продолжил испепелять его взглядом.

– Из-за своей любви к голым бабам на картинках, ты позволил этому трусливом ублюдку обставить нас. Черт! Беркут! Ты так разочаровываешь меня!

Закончив кричать, Оскар пнул дверь одного из купе.

– Но это ты унизил его! Ты. Не я.

– Что? – в воздухе повисла зловещая хрупкая тишина. – Я не расслышал, повтори-ка...

Беркут опустил голову.

– Давай, скажи это! Прямо мне в лицо!

– Да хорош уже сраться, как тупоголовые школьницы! – заорал, не выдержав, Санни. – Ничего не поделаешь. Я вообще чуть не помер, потому что этот ублюдок привязал меня к поручню. – Он тряхнул рукой с повязанной на ней веревкой.

И тут из купе вышла Милада, закутанная в плед.

– Я знаю, где он, – тихо сказала она. – Если хотите его догнать, я покажу куда идти, только идти надо быстро.

– Что малявка несет? – скривился Оскар.

– Даже не спрашивай, – устало сказал Джереми. – Она вообще фантазерка. Думает, что экстрасенс.

– Вы что тут, все чокнутые? Гребаная семейка Аддамс?

– И не говори, – мрачно вздохнул Джереми. – Порой мне кажется, что даже хуже.

Глава 20 (ПОСЛЕ) Мышка в лабиринте

«Вентиляционная шахта», – с радостью подумала Кристина.

И не какая-нибудь мелкая под потолком, а самая настоящая дыра возле самого пола, скрытая за пластиковой решеткой. Конечно, радоваться было рано. Может быть, шахта