Через несколько секунд в дверях появился Фиска, словно беда и бухгалтерия по-прежнему двигались рядом.

— Я услышал подозрительное молчание, — начал он. — Обычно это значит либо труп, либо новый документ.

Мара передала ему лист.

Он прочитал и побледнел так заметно, что даже мне стало не по себе.

— О, — сказал он после паузы. — Я ошибся. Это и то и другое одновременно.

Кранк, конечно, тоже возник почти сразу, будто мир специально не даёт катастрофам разворачиваться без полного состава свидетелей.

— Что там? Почему у вас такие лица? Это опять нечто древнее, ужасное и плохо влияющее на стоимость актива?

— Да, — устало сказал я.

— Покажите.

Мара сунула ему лист. Кранк прочитал, моргнул, потом нервно дёрнул крылом.

— Мне это совсем не нравится.

— Поздравляю, — сухо отозвался Йорген с полки. — В тебе проснулось здравое чувство.

Я медленно положил ладонь на список задач, на ещё не высохшие чернила, на все эти человеческие, хозяйственные, упрямые планы восстановить вход, построить кухню, открыть зал, нанять бухгалтера, найти друга и разобраться в глубине, которая опять стучала снизу. И впервые за этот вечер мне стало по-настоящему ясно, что именно я пишу.

Не план расширения.

Не план ремонта.

Не план развития.

Это был список причин, по которым я не собирался отдавать подземелье следующей твари, которая решит, будто имеет на него право.

Я поднял глаза на своих людей, на дракона, на череп, на ночь за шахтой и очень спокойно сказал:

— Ладно. Значит, работаем дальше.