Стефан неодобрительно прищурился и сунул руки в карманы.

– Так неинтересно.

И только теперь они завидели нас с Фри. Дан хотел что-то сказать, но явно не мог собраться с духом. Зато заговорила Сара:

– Мы слышали, Ламия вернула один из твоих осколков. Но разум Антареса ты решил оставить.

– Он может помочь нам с дальнейшими поисками, – ответил я, пряча подвеску.

Судя по взгляду, Сара моего выбора не одобряла, но говорить она ничего не стала.

– Телесная оболочка и третий осколок Антареса, – хмыкнул Стеф, облокачиваясь на каменные перила. – Думаете, они все еще существуют?

– Пару дней назад мы не знали, что он вообще жив, – сказал я. – И раз здесь две его части, то, возможно, и все остальное сейчас на Земле.

Я умолчал о светозарном огне, решив оставить это в тайне.

Дан рассмеялся. Все вопросительно посмотрели на него. Он провел ладонью по лицу и издал еще один смешок.

– Простите, просто это все так безумно. Мы, люмен-протекторы, те, кого заоблачники никогда даже в расчет не брали, заново соберем великого Антареса Непогасимого! А ведь именно от его возвращения зависит исход гражданской войны Света, да и отношения с Тьмой. Вся Вселенная теперь знает, что его возможно вернуть, и все забурлило, завертелось! Эквилибрис вот-вот рухнет, и мы в самом эпицентре! От нас зависит дальнейшая судьба всего мира. От нас!

Стеф саркастично хмыкнул. Он смотрел на земли внизу с таким умиротворением, что мне стало не по себе. Обычно он казался конченым циником, но сейчас что-то в нем переменилось. Я видел, как Стеф упал замертво. И скорее звезды погаснут в небе, чем мне удастся забыть об этом, ведь законы Эквилибриса четко гласили: души после смерти не возвращаются.

– И мы здесь одни, – кисло отметил Водолей. – Совсем. Монструм сломал портал, а ставить новый будут еще долго. И пока этого не произошло, ни один заоблачник не сможет ни зайти, ни выйти. Звездного десанта с поддержкой ждать бессмысленно.

– Это даже хорошо, – сказал я, сжимая холодный камень перил. – Потому что нам нужен один заоблачник.

Сара посмотрела на меня и озвучила мысли всех собравшихся:

– Та орнега, что передала тебе осколок Антареса?

– Да, – ответил я. – Сейчас она у Поллукса. И она единственная, кто может дать нам подсказку к следующему шагу.

– Она должна знать, где следующий осколок, – с воодушевлением подхватила Фри. – Мы ее вызволим. Да и к Поллуксу пара вопросов имеется.

И возможно, ей известно, где третья часть моей души, – пробежало у меня в голове.

Об этой пропаже знали только Фри и Ламия, но последняя дала мне слово не рассказывать никому.

Дан снова не сдержал смеха.

– У нас все получится. – Он уверенно посмотрел на нас сверху вниз, а затем бросил чистый взор на небо. – Не может не получиться. Мы вернем Антареса на небеса и докажем всем эквилибрумам, что люмен-протекторы – выдающиеся личности!

– Ну да, а ты сойдешь за целую толпу таких личностей, – проворчал Стеф.

– Вот видишь, ты сам все прекрасно понимаешь! – сверкнул улыбкой Дан.

Они продолжили спорить, и я невольно усмехнулся. Они верили в наше дело. Сильные и стойкие души. У нас не могло не получиться. Все ответы были где-то рядом, нужно было лишь увидеть. С этими мыслями я тоже посмотрел на небо. Сейчас оно казалось как никогда близко. Звезды ярко сияли, смотрели на нас и словно внимали каждой моей мысли. Они расплывались в глазах, увеличиваясь до размеров луны. Среди них находился огромный мир, и протекторы являлись лишь его крошечной частью. Но именно нам выпала участь решать его судьбу. От нас зависело множество жизней. И я не собирался их подводить.

Мои губы тронула улыбка. Я понял еще одну странную, но придающую уверенность истину: как бы худо ни было, теперь у меня появилась цель и даже тот, кто полностью разделяет ее со мной.

Мы вернем нас, – подумал я. – Вернем наши тела и души, станем теми, кем были. И никто не сможет этому помешать: ни дэлары, ни мятежные звезды. Не так ли?

Сначала – ничего, а затем глубоко внутри сознания раздался глухой, но твердый ответ, эхом заполонивший мой разум:

«Тогда пусть Свет озаряет наш путь».

В начале было солнце

В начале было солнце.

Или Ахогост – тот, кто всю жизнь летел во Тьме. Он покинул свой разрушенный дом в вечном поиске нового, пока не нашел огромный камень. Ахогост ударил по нему копьем Света и создал воду, растения и животных. В самом конце по его воле появился человек. Это было так давно, что даже старцы, при которых росли нынешние старцы, не застали тот момент. Но так появился мир.

Ахогост следил за ним, каждый день взлетая на огненном соколе так высоко, как не поднимались даже облака. Копья Света сыпались на землю, принося больше жизни, убивая Тени. Но вечерами Ахогост скрывался за горизонтом – считалось, что он всего лишь спал в Небесных полях, где нет ни болезней, ни голода, ни смерти. Но кто-то полагал, что дух ищет во Тьме новые камни. И когда найдет подходящий, то забудет о людском мире. И Тени потеряют страх.

Тисус никогда не верил, что Ахогост покинет их. Тисус редко думал о нем, разве что иногда гадал: зачем дух оживил камень? Что ест его сокол Акиль? Бесконечны ли его копья? Тисус часто задавался вопросами о природе, мире людей и мертвецов, хотя соплеменники того не поощряли.

Вопросами, особенно без ответа, стариков и детей не прокормишь, потому Тисус наблюдал за природой в свободное от обязанностей время. Он именно наблюдал, не смотрел. Его интересовало все: почему укус пчелы такой болезненный? Или почему лед тверже воды, хотя сделан из нее? В детстве за такие вопросы Тисус получал подзатыльники от отца и привык рассуждать про себя.

Порой он прятался в гроте неподалеку от летней стоянки, там, где его дядя углем и охрой рисовал на стенах животных: бизонов, лошадей, волков и многих других. Именно дядя научил Тисуса задаваться вопросами, и тот до сих пор чувствовал, как дух дяди сопровождал его и поддерживал. Рисовать Тисус не умел, потому вырезал животных из дерева и камня: изучал их, подмечая сходства и различия, моменты, которые не казались важными другим людям. Ему всегда думалось, что он видит мир не так, как другие, словно бы в других цветах.

Тисус уверился в этом, когда Тени вышли из укрытий.

Впервые он увидел