злом – теперь он не сомневался, что их путешествие во тьме скоро закончится. К тому же Фелессан, похоже, точно знал, куда идет. От поднятой ими пыли светильники еще больше потускнели, но впереди появилась полоска света.

– Нам туда.

– Ты когда-нибудь видел Запечатление, Фелессан?

– Конечно. Мы там были в последний раз всей толпой. Зрелище еще то, скажу я тебе. Сперва яйца качались туда-сюда, а потом начали трескаться, по всей длине, вот так. – Фелессан возбужденно взмахнул корзинкой со светильником. – А потом вдруг, – он понизил голос, придав ему драматизма, – скорлупа раскалывается, и появляется огромная драконья башка. Знаешь, какого цвета был первый?

– А по цвету скорлупы разве непонятно?

– Нет, только для королевских яиц. Они самые крупные и как бы светятся. Увидишь.

Джексом сглотнул, но ничто уже не могло его остановить. Никто из мальчишек в холде, и даже ни один юный лорд, не видел яиц или Запечатления. Может, ему удастся слегка приврать…

– Эй, не наступай мне на пятки, – прошипел Фелессан.

Полоска света впереди стала шире, отбрасывая прямоугольное пятно на гладкую противоположную стену. Когда мальчики подошли ближе, Джексом смог различить конец коридора и трещину в камне – судя по нагромождению обломков, последствия давнего оползня. И сквозь нее действительно виднелись пятнистые яйца, созревавшие на нагретом песке. Джексом зачарованно смотрел, как слегка покачивается то одно, то другое из них.

– Где королевское яйцо? – спросил он благоговейным шепотом.

– Вовсе незачем шептать. Видишь – площадка пуста, Рамот’а ушла к озеру.

– Где королевское яйцо? – повторил Джексом, недовольно почувствовав, как сорвался его голос.

– Где-то с той стороны, отсюда не видно.

Джексом вытянул шею, пытаясь разглядеть королевское яйцо.

– В самом деле хочешь его увидеть?

– Конечно. Из моего холда во время Поиска забрали Талину, и она станет госпожой Вейра. Девушки из Руата всегда ими становятся.

Пристально на него посмотрев, Фелессан пожал плечами, затем извернулся и пролез в трещину, пробравшись между камней.

– Давай, – хриплым шепотом поторопил он друга.

Джексом с сомнением посмотрел на каменную щель. Он был крупнее и выше Фелессана. Глубоко вздохнув, он боком протиснулся в трещину. Левая нога и рука прошли, но грудь застряла. Фелессан схватил его за руку и дернул. Джексом мужественно удержался от крика, когда острые камни ободрали его колено и ребра.

– Прости, Джексом, во имя Скорлупы!

– Я не просил тебя меня тянуть! – бросил он и тут же добавил, увидев виноватое выражение на лице Фелессана. – Со мной все в порядке… наверное.

Стащив с себя рубашку, Фелессан начал стирать кровь с обнажившейся груди юного лорда, чья рубашка порвалась в клочья. Джексом оттолкнул руку друга: ему и без того было больно. И тут он увидел большое золотое яйцо, лежавшее чуть в стороне от пестрых.

– Оно… оно такое блестящее, – пробормотал он, ощущая благоговейный восторг и вместе с тем все острее понимая, что совершает святотатство. Лишь рожденные в Вейре имели право видеть яйца.

Фелессан окинул золотое яйцо оценивающим взглядом.

– И такое большое. Больше последнего королевского яйца в Форте. Видать, мельчает у них порода, – с критической отстраненностью заметил он.

– Послушать Мардру, так проблемы с породой как раз в Бендене. Мол, драконы слишком большие и неповоротливые.

– Н’тон говорит, Мардра – то еще шило в заднице, судя по тому, как она относится к Т’рону.

Джексому не хотелось развивать эту тему. В конце концов, Руат-холд находился под крылом Форт-Вейра, и, хотя Мардра не особо нравилась юному лорду, слышать подобное он не желал.

– А вон то не такое уж и крупное, вроде яйца цеппи. Вдвое меньше даже самого мелкого из остальных. – Он коснулся гладкой скорлупы яйца, лежавшего почти у самой каменной стены, в стороне от других.

– Эй, не трогай! – запротестовал Фелессан, явно шокированный.

– Почему бы и нет? Что ему сделается? Скорлупа жесткая как кожа. – Джексом слегка постучал по яйцу костяшками пальцев, затем приложил к нему ладонь. – Теплое.

Фелессан оттащил его от яйца:

– Нельзя трогать яйца. Никогда. Пока не придет твой черед. И ты родился не в Вейре.

Джексом пренебрежительно взглянул на друга.

– Что, боишься? – Он снова погладил яйцо, давая понять, что ему вовсе не страшно.

– Я не боюсь. Но яйца нельзя трогать. – Фелессан ударил Джексома по руке. – Если только ты не претендент. Но ты не претендент, и я тоже.

– Зато я лорд-холдер. – Джексом гордо выпятил грудь.

Ему очень хотелось еще раз погладить маленькое яйцо, поскольку, даже будучи лордом, он завидовал Фелессану, жалея, что не может даже надеяться однажды стать всадником. К тому же яйцо выглядело таким одиноким, маленьким и никому не нужным, таким далеким от остальных.

– Твое звание лорда не будет стоить и песчинки в Айгене, если вернется Рамот’а и застанет нас здесь, – напомнил Фелессан и решительно потащил Джексома к трещине.

Внезапный рев в дальнем конце площадки Рождений застиг их врасплох. Хватило одного лишь взгляда на громадную тень на песке у входа в пещеру. Фелессан, более ловкий и проворный, первым протиснулся в каменную щель. На этот раз Джексом не стал возражать, когда Фелессан с силой потащил его на себя, обдирая о камни. Они даже не стали оглядываться, чтобы убедиться, в самом ли деле вернулась Рамот’а, и, подхватив корзинки со светильниками, бросились бежать.

Когда свет из трещины затерялся за поворотом коридора, Джексом остановился, чувствуя, как болит от напряжения оцарапанная камнями грудь.

– Идем, – поторопил его Фелессан.

– Не могу. Моя грудь…

– Больно? – Подняв светильник, Фелессан увидел кровь на бледной коже Джексома. – Плохо дело. Нужно поскорее добраться до Маноры.

– Мне… нужно… отдышаться.

Светильник Джексома замигал в такт тяжелому дыханию и полностью погас.

– Придется идти помедленнее, – дрожащим больше от страха, чем от быстрого бега голосом сказал Фелессан.

Джексом поднялся на ноги, полный решимости ничем не показывать подступившую панику. В животе похолодело, грудь жгло огнем, на лбу выступил пот. Соленые капли упали на грудь, и у него вырвалось одно из любимых ругательств стражника на башне.

– Идем быстрее, – сказал он и, не выпуская из руки ставшую бесполезной корзинку, ускорил шаг.

Они держались внешней стены коридора, где тянулась в полумраке придававшая им смелости цепочка следов.

– Уже недалеко? – спросил Джексом, когда начал зловеще мигать второй светильник.

– Э… надеюсь.

– Что такое?

– Э… следов больше нет. – Они прошли еще немного, и свет окончательно погас. – И что теперь будем делать, Джексом?

– Ну, в Руате, – глубоко вздохнув, чтобы не сорвался голос, сказал Джексом, – стоит кому-то меня хватиться, меня сразу начинают искать.

– В таком случае тебя должны хватиться, как только Лайтол решит отправиться домой, так ведь? Он