— Вы о ком, Анна? — Спрашиваю, приподнимаясь.

И получаю такой встревоженный взгляд, что сжимается всё внутри. Будто я под прицелом сейчас. И она это видит!

— А вы так и не поняли, Андрей Константинович? — Спрашивает с издёвкой.

И я понимаю, что прямого ответа от неё дождаться не выйдет. Это её игра, на нервах или на чувствах…

— Зачем вы позвали меня сегодня? — Спрашиваю, чувствуя внутри нарастающий гнев.

— Соскучилась, — кривляется.

— Откуда вы узнали о «Чёрной бестии»? Ваш отец вряд ли был осведомлён в подробностях.

— Ах да, совсем забыла о четвёртой, — раздалось хищное, и Анна снова впилась в меня почерневшим взглядом, вероятно, чтобы просверлить насквозь. — Знаете, я даже начинаю ревновать.

— Юная леди, вам пятнадцать, что за бред? — Возмутился, решив всё же подняться.

Но Анна уцепилась сама!

— Мне не пятнадцать и вам не девятнадцать, сударь, — прошипела. — Что? Хотите и дальше продолжить игру в благородного гусара⁈ Всё сами, да? Это ваше самое большое заблуждение, Андрюша. Мой милый Андрюша.

— Что вы себе позволяете?

— Увольте сударь, это Вы что–то себе лишнее позволяете, сидя на мне, как насильник! — Заявила вдруг громко и завизжала. — Помогите!!

Со стороны спуска к берегу суета, люди приближаются с фонариками.

— Анна Ивановна! — Кричат и бегут к нам целой толпой.

— Я здесь! — Отозвалась, вцепившись ещё крепче. А сама ещё и посмеивается гадко.

— Доложите майору! Нашли! — Кричит первый радостно, и вероятно рассмотрев картину восклицает: — А ну руки убрал, гнусный насильник!

Вырвался кое–как из цепких лапок. А на меня уже винтовки уставились.

— Поручик гусарского полка, какой позор, — усмехнулся бородатый прапорщик и кивнул позади идущим. — Доложите коменданту, что его дочь спасена.

Услышав это, один из обер–офицеров побежал обратно.

— Берег не безопасен, здесь оргалид, — говорю, вставая на ноги.

— Пулемётчикам это скажите на набережной, сударь. Вы арестованы! — Заявил подошедший капитан.

Сразу с трёх сторон надвигаются полицейские меня вязать. Похоже, дочку Третьякова давно уже ищут.

Галька трещит под копытами, конница набегает со стороны, откуда я пришёл. Казак Степан на ходу спрыгивает, винтовку из–за спины доставая.

— А ну назад, служивые! — Гремит здоровяк. — Дула свои от князя убрали, пока в узел не завязал вместе с культяпками.

— Эй, эй, ты чего⁉ — Возмущаются полицейские, отшатнувшись. — Он же на дочку коменданта взобрался, все видели.

Как раз Анна бросилась в объятия капитана полиции и сразу же ослабла. Тот на руки и подхватил притворщицу.

Михаил и Вадим тоже спешились, за рукояти саблей ухватившись.

— Я всё видел, обвинения абсурдны, — выпалил Вадим.

— И я, — добавил Михаил. — Он её из воды вытащил и хотел помочь. Посмотрите на его мокрые рейтузы. И её подол.

— А ещё она записку ему прислала о встрече, я сам передал от посыльного, — добавил Степан. — Андрей, покажи для правды.

— Ну–ка, — кивнул мне полицейский, продолжая держать на мушке.

— Это ничего не меняет, — заявил капитан с девочкой на руках. — Анна Ивановна звала на помощь, когда мы их застали.

В карман полез, а что делать.

— Не надо! — Воскликнула вдруг плутовка, подняв голову. — Он спас меня, это правда. А теперь прошу вас, отвезите домой.

Полицейские выдохнули, убирая оружие.

— Прошу просить за недоразумение, сударь, — извинился капитан и откланялся.

Анна успела скользнуть по мне раздосадованным, а то и мстительным взглядом. И мне вдруг стало страшно за друзей.

Поэтому я поспешил сказать ей в след:

— Если вам угодно сударыня, я приеду проведать вас в понедельник.

— Угодно, сударь. Где найти знаете, — ответила радостно, состроив довольную мину.

Двоякие чувства теперь. Если она связана с оргалидами, мне стоит узнать об этом побольше. А если просто дурачится, то в этом тоже следует удостовериться.

Но я уж точно не сумасшедший, блеск от шкуры Фиолетового ни с каким не перепутаю.

Он был здесь! Но атаковать не стал.

Лошадь мою казаки с поста неподалёку выловили.

— Зря ты с малолеткой связался, — заворчал Михаил по дороге обратно в трактир. — Слухи о младшей дочке Третьякова ходят разные. И все дурные.

— Да влюбилась она в него, разве не видно, — прокомментировал Степан. — Пару годков подождать и невеста знатная будет. По ней видно, породистая.

— А ты у нас эксперт, — усмехнулся Вадим. — Через год у неё уже другой на уме будет. А через два третий.

— Что за слухи? — Поинтересовался я.

— Говорят, она по два–три дня попадает невесть где. А потом её находят в чём мать родила, то в парке городском, то на набережной за сорок километров от именья.

— И всё замалчивается?

— Да, всё замалчивается. С умом девка не дружит, вот и всё, — заключил Михаил. — Так что ты не лезь лучше вообще. С глаз долой — из сердца вон.

Вернулись в трактир. И подумал я, что друзья мои как чуяли, отправившись за мной. И выручили в итоге. А то потом объясняй Третьякову, что я не собирался её насиловать. Зная позицию принцессы, комендант меня в порошок сотрёт по любому поводу.

Как минимум бы за решётку на неделю посадил. А у меня каждый день на счету.

Время позднее. В заведении народа поменьше. И Ильи с дружками уже нет, что порадовало.

— Угощаю, друзья, — заявил я за столом. — Гуляйте, братцы…

К полуночи решили закругляться. А тут подполковник меха–гвардии Константин нарисовался, когда я уже охмелел прилично. А я и подзабыл, какой он мощный верзила, глаза чёрные, как две сквозные дыры в бездну. Волосы каштановые вообще никак не вяжутся с образом.

Надо же, сам пришёл. Никак не ожидал его увидеть. А он уселся за стол и мне кивнул приглашающе.

Так, похоже, Илья доложил, что я здесь.

Пошёл к его столу.

— Вы позволите?

Кивнул. Но стоило мне пристроиться на стуле, выдал жёстко:

— Просто скажите мне, поручик, почему вы всё ещё здесь.

— Я не мог бросить службу, а если уйду в самоволку, меня арестуют на вокзале в Иркутске, — ответил, понимая, о чём он. — Но это похоже на отговорку, согласен. Не проходит и дня, когда я не думаю о ней. Когда не корю себя