в воздухе, на который я ответил тем же. Пока я стоял на тротуаре, из окна с проволочной сеткой выглянул Плачущий Ходок, который по-прежнему бродил по тускло освещенным комнатам и коридорам с деревянными панелями, словно ухмыляющийся упырь, который, возможно, существует, а возможно, и нет.

Некоторые алкоголики описывают переход к трезвости как метаморфозу. Другие говорят, что это больше напоминает линьку, когда сбрасываешь старую кожу и продолжаешь существовать – мокрый, сияющий и живой – в новой.

Я впервые в жизни почувствовал, что заполняю пустоты.

4

Пообещав детективу Айелло с утра пораньше отправиться в Западную Вирджинию (хотя мои слова прозвучали не слишком убедительно), я нажал отбой. На другом конце парковки возле дверей приходского дома Первой объединенной методистской церкви толпилась кучка людей, многие курили. Среди них была и Эмили Пирсон, которая что-то просматривала в своем мобильнике. Я наблюдал за ними, пока мои наручные часы не показали семь вечера и собравшиеся не потянулись один за другим в подвал приходского дома на ежевечернюю встречу Анонимных Алкоголиков.

Девяносто шесть дней трезвости… но, как говорится, кого это волнует?

Пять минут спустя я уже мчался к себе в квартиру, а на сиденье рядом со мной лежала бутылка водки, завернутая в коричневый пакет.

Я видел ее, Джейми. Она теперь мертва.

В тот момент я решил, что Дэннис говорит о нашей матери.

Я ошибся.

Глава 2. Миа Томасина и Ее Дьявольская Светлость

1

Примерно в то время, когда я исполнял детокс-буги в реабилитационном центре в Акроне, штат Огайо, режиссер-авангардист из Лос-Анджелеса по имени Миа Томасина только что отсидела показ своего самого знаменитого фильма «Мертвый кролик» и вышла в переулок за кинотеатром, чтобы покурить перед началом сессии вопросов и ответов.

– Эй! Часто здесь бываешь?

Миа подняла глаза от экрана мобильника. Между губами у нее тлела самокрутка. По всей длине переулка тянулась разрушенная кирпичная стена, увитая плющом, и Миа не видела женщину, пока та не отделилась от стены. Ее профиль скользнул в круг болезненно-оранжевого света от фонаря. Незнакомка была смуглой и двигалась с кошачьей грацией – некая сущность, сотканная из теней. Сущность (мгновенно подумалось Мии), которой нельзя доверять.

Миа вытащила окурок изо рта и поинтересовалась:

– Ты кто?

– Часто здесь бываешь? – повторила женщина.– Как тебя зовут?

– Мое имя написано на грифельной доске в вестибюле,– сказала Миа.

Женщина рассмеялась и поводила в воздухе двумя пальцами.

– Не против, если я затянусь?

– Вообще-то я не имею привычки обмениваться слюной с незнакомцами.

Если честно, это было не совсем так. На самом деле Миа имела в виду, что не привыкла обмениваться слюной с незнакомцами, которые, в свою очередь, имеют привычку шататься по парковкам и подворотням в поисках дозы.

– Ой, да ладно тебе, сестренка. Не начинай.

«Плевать»,– подумала Миа и протянула женщине окурок.

Виляя костлявыми бедрами, незнакомка приблизилась и взяла его из пальцев Мии. Ее джинсовые шорты были очень короткими, и Миа успела заметить синяки на выступающих полукружиях ягодиц, когда женщина по-балетному вытянула руки над головой и сделала пируэт. Миа не могла решить, была ли она прежде красивой.

– Кажется, я видела тебя тут раньше, сестренка. Наверное, часто сюда захаживаешь.

Миа улыбнулась. Она никогда в жизни здесь не бывала.

– Не хочешь узнать мое имя? – спросила женщина, все еще кружась. Светящийся красный кончик самокрутки вращался в воздухе вместе с ней.

– Конечно, почему бы и нет,– сказала Миа.– Как тебя зовут?

– Ее Дьявольская Светлость,– ответила женщина.

– Это на польском? – пошутила Миа.

Ее Дьявольская Светлость рассмеялась и протянула Мие тлеющий окурок. Миа тут же бросила его в лужу на тротуаре, где он с шипением потух.

– К твоему сведению, я экстрасенс,– сказала Ее Светлость. Миа опустилась на бетонные ступени, ведущие к пожарному выходу из кинотеатра, и девушка поставила замызганный кроссовок на ступеньку между ее бедер.– Тебя это смущает?

– Что? Твоя нога возле моей промежности?

– Нет, глупышка. То, что я экстрасенс.

– Нет. Меня это не смущает.

– Тебя не беспокоит, что я могу видеть твое будущее?

– Меня не беспокоит мое будущее.

Ее Дьявольская Светлость приблизила свое лицо к лицу Мии. Глаза девушки были широко раскрыты, а зрачки отличались по размеру, как вследствие сотрясения мозга или другой травмы головы. И все-таки она не красива, решила Миа: цвет лица чересчур землистый, а внешность испорчена долгим употреблением наркотиков и мимолетными связями. Уродливая язва в уголке губ тоже не добавляла очарования.

– Всех беспокоит их будущее, сестренка,– торжественно заявила Ее Дьявольская Светлость.

Теперь уже рассмеялась Миа.

– Серьезно, брателло,– без тени смущения продолжила девушка.– Я знаю, о чем говорю. У меня есть дар. Меня не проведешь.

– Ладно.– Миа нерешительно дернула плечом.– Только я не брателло, брателло. Я сестренка, помнишь?

Однако Ее Светлость не желала отклоняться от темы.

– Я могла бы рассказать, что тебя ждет. Если ты не боишься услышать правду, зайчишка-трусишка.

– Нет, спасибо. У меня нет с собой наличных.

– Я занимаюсь этим не ради денег,– обиделась девушка.– В смысле, если бы у тебя была пачка сигарет, я бы взяла. Я ведь не идиотка. Но я никогда не предсказываю будущее в обмен на деньги. Это портит карму.

– Ага, золотко, ты само олицетворение хорошей кармы,– сказала Миа.

Ее Дьявольская Светлость помрачнела. По крайней мере, так показалось Мие.

– Хамить не обязательно, сестренка.

– Ладно, ладно.– Миа подняла руки в знак капитуляции.

– Нет, я серьезно. Давай. Хватит ломаться.

– Хорошо. Если ты делаешь это не ради денег, тогда ради чего?

– Ради потомков.

На сей раз Миа сдержала усмешку. Ей стало интересно, откуда взялась эта женщина, каким образом она вдруг материализовалась из темноты здесь, в переулке за старым кинотеатром. На ее обтягивающей футболке спереди красовалось какое-то изображение – «чертово колесо» с улыбающимся мультяшным солнцем над ним. На солнце были темные очки, а внизу – надпись ¿Que pasa, amigo? [385] «На кой черт солнцу солнцезащитные очки?» – ни с того ни с сего подумалось Мие.

– Ну же, давай, сестренка,– напирала Ее Дьявольская Светлость.– Или трусишь? – Она подошла вплотную, и на Мию пахнуло чем-то грязным, глубоким. Болячка в уголке губ напоминала крошечный черепаший панцирь.– Ты боишься, сестренка, в этом все дело?

Не отрывая взгляда от лица девушки, Миа помотала головой.

– Ладно, валяй. Расскажи мне о моем будущем. Ради потомков.

Она протянула руки ладонями вверх, чтобы Ее Дьявольская Светлость могла их рассмотреть.