с земли палку и, подцепив ею пропитанную кровью накладку, спихнула ее на землю. Теперь кровь попала ей и на туфли. Вверх глядела пара мертвых глаз, все еще удивленных, хотя сюрприз давно закончился. Полный мужчина, почти полностью лысый, с каемкой коротких черных волос по окружности головы. Джанет была уверена, что никогда не видела это лицо. На лбу у мужчины болтался приклеенный лентой знакомый клочок коричневой бумаги, оторванный от пакета и исписанный ее рукой:

Джои, я принесла тебе поесть. Твой любимый бутерброд. Позвони мне. Есть разговор насчет Саймона и денег. Приятного аппетита.

Джанет

– Господи, – прошептала она.

Вдалеке на дороге послышалось приближающееся тарахтение трактора.

Лотти наклонилась, подхватила труп под мышки и кивнула на ноги.

– На счет три! – скомандовала она. Они с Джанет подхватили тело – неподатливое, ледяное, но все еще мягкое, словно размороженный на три четверти стейк. Женщины затащили его за фургон, как тренеры, оттаскивающие нокаутированного боксера с ринга. Несмотря на миниатюрность, Лотти оказалась сильной. Тарахтение на дороге становилось все громче.

Они сбросили труп в кусты и вышли из-за фургона как раз в тот момент, когда из-за поворота вырулил Отис-большой Самлин на своем старом зеленом тракторе. Джанет подошла так близко к Лотти, что слышала ее дыхание и чуяла застарелый запах сигарет от одежды. Окровавленную правую руку Джанет засунула в карман, а туфли присыпала гравием. Лотти вытерла руки сзади о джинсы и встала перед Джанет, закрывая ее измазанный кровью левый бок.

– Дамы, – приветливо кивнул Отис-большой и помахал двум стоящим рядом женщинам. Лотти машинально помахала в ответ.

– Привет, Отис, – поздоровалась Джанет как можно радушнее.

Он остановил трактор и спросил:

– У вас все в порядке?

– Все отлично, – ответила Джанет, моля бога, чтобы Отис-Большой не заметил кровавые пятна. – Кстати, вы знакомы с Лотти Прайд? Одна из моих лучших помощниц.

– Очень рад познакомиться, – кивнул Отис-большой. – Нам нужны работящие женщины.

Лотти кивнула.

– А мы тут затеяли небольшой ремонт фургона, – неубедительно промямлила она.

Отис-большой как будто не заметил подвоха, но спустил ногу с трактора на землю.

– Может, вам помочь, леди? Я в машинах разбираюсь.

Лотти выставила вперед руку, а Джанет застыла на месте.

– Уже почти готово, – выпалила Лотти. – Последнюю гайку затягиваем.

– Женщины чинят грузовики, – вздохнул Отис. – Дожили.

Он дал задний ход и поудобнее устроился на подушке, лежавшей на широком металлическом сиденье трактора.

– Что ж, мне еще косить и косить. Дождь собирается. – Отис переключил передачу, трактор дернулся и вскоре исчез из виду.

Две женщины словно приросли к месту, а когда тарахтение затихло вдали, шмыгнули обратно за фургон.

– Как думаешь, что он успел разглядеть? – спросила Лотти.

– Да он слепой как крот, – успокоила ее Джанет, сама далеко не уверенная в этом. Еще недавно она говорила Джесси, что Отис ничего не упускает.

– Следующий может быть поглазастее, – проворчала Лотти. – Надо сунуть его обратно в фургон. И поскорее.

– Надо позвонить в полицию, – возразила Джанет.

Лотти отошла на шаг и воззрилась на работодательницу.

– Чтобы они нашли перемазанную кровью крабовщицу рядом с трупом? На котором полно наших с тобой отпечатков? – Она нагнулась и снова подхватила мужчину под мышки. – На счет три, – опять скомандовала она, но считать не стала. Они перевалили тело обратно в фургон.

Джанет, задыхаясь, сорвала записку на коричневой бумаге со лба мужчины и сунула себе в карман. Совместными усилиями они закрыли дверцы. Джанет заперла их на защелку и шагнула к кабине, но Лотти положила руку ей на плечо.

– Я сама поеду, – сказала она. – Оставайся здесь. Убери всё. Потом позвонишь.

Джанет снова подалась к кабине, но на этот раз работница встала перед ней и преградила дорогу.

– Я сама поеду, – повторила она. – Нечего тебе рисковать. Вместо этого прими ванну, а одежду сожги. Туфли – в пролив. Слушай меня. – Она обошла Джанет и забралась в кабину все так же мирно гудевшего грузовика. – Ключи, – Лотти выставила вперед руку, и Джанет отдала ей ключи.

– Куда ты поедешь? – спросила она, когда Лотти включила первую передачу.

– К Джесси, – отозвалась та.

– Постой, Джесси? – переспросила Джанет. – Кажется, ты говорила, что не знаешь такого.

– Я сказала, что не знаю коренного американца по имени Джесси Эд Дэвис, – кивнула Лотти. – А с Дэнни Нирински мы вместе учились в пятом классе.

И она отъехала, оставив на дороге аккуратный черный полумесяц. Джанет, все еще ничего не понимая – труп неизвестного мужчины, загадочный Дэнни Нирински, – услышала хруст раздавленного пластика из-под колес отъезжающего грузовика. Когда Лотти скрылась вдали, она посмотрела на землю. На гравии лежала расплющенная черная табличка с именем. Джанет подобрала ее и перевернула – пластик растрескался, но выпуклые золотые буквы на лицевой стороне по-прежнему гласили: «Микки Киган».

* * *

Джанет вошла в дом и положила табличку с именем Микки Кигана на кухонную столешницу. Потом достала из кармана свою записку на коричневой бумаге. «Есть разговор насчет Саймона и денег». Теперь она понимала, что записку истолковали однозначно: Джанет тоже замешана, хоть и неизвестно в чем.

Опустив глаза, она увидела покрывающие одежду темные пятна крови Микки Кигана и судорожно втянула в себя воздух. Комната тут же закружилась, и Джанет ухватилась за столешницу, чтобы не упасть, но лучше не стало: горло сдавило, во рту пересохло.

Вскарабкавшись по лестнице, она, не раздеваясь, залезла в душевую кабину и пустила холодную воду – на себя, на одежду, на пятна. Глядя на закручивающуюся над сливом красную воронку, она вспомнила, что уже видела такое в фильме «Психо» в летнем открытом автокинотеатре у кооператива, где раз в неделю крутили старые ленты. Джанет попыталась сказать что-то вслух, но слова не выходили наружу: голос пропал. Она содрала с себя одежду и бросила в ванну, а себя отскребла до красноты.

Потом завернулась в махровый халат, проковыляла, спотыкаясь, в спальню, бросилась на кровать, отгоняя видение ползающих повсюду крабов, и зажмурилась, чтобы стало темно. Она пыталась дышать, но воздуха не хватало, хотя он поступал в легкие и выходил наружу. В конце концов, сама не заметив как, она заснула. Не проспав и двадцати минут, она проснулась с мыслью, что нужно как следует выстирать одежду с отбеливателем, но встать было тяжело.

Выставив на стиральной машине максимально интенсивный режим, Джанет спустилась к причалу с сетчатым мешком для приманки, куда положила свои туфли и приличный булыжник для веса. Села в лодку, завела мотор и на полном ходу вышла на середину пролива, где бросила мешок в воду. Следя за тем, как он исчезает в темной глубине, она подумала, не позвать ли на помощь Толанда. Лодка безмятежно покачивалась на волне.