оружие – если у всадников были разнокалиберные мечи, то эти держали в руках луки.

– Прости, Алмаз, думали враг какой, – склонили они головы. – Но сама знаешь, береженного…

– Молодцы! – прервала она их. – Все правильно делаете. Хоть и спрятаны мы надежно, но все бывает. Осторожность никогда не помешает. Веда, конечно, всегда на страже, но и мы должны об этом не забывать.

– Спасибо, Алмаз! Сейчас праздник будет!

Разбойники, обрадованные похвалой атаманши, с радостными криками, побежали вперед.

– Алмаз вернулась! Выходите! Алмаз освободили!

В центре стоял большой круглый дом с высокими шпилями, больше похожий на маленький дворец. Перед ним лежала, расчищенная от кустов и травы площадь, мощенная цветной мозаичной плиткой. В центре площади красовался неработающий фонтан. Он был также тщательно вычищен и наполнен дождями до краев. Только стайка пожелтевших листьев гонялась вслед за вечерним ветерком по всей круглой чаше бассейна. Посреди чаши стояла фигура женщины с кувшином на плече. Наверное, когда-то из него лилась вода.

Соболь взглянул на неё и обомлел, ощущение было точно такое же, что и при взгляде на голову–мост, но гораздо сильнее. В неверном свете, горящих на крыльце факелов, фигура была живой. Радану даже показалось, что она взглянула на него и усмехнулась. «Или магия, или я совсем устал», – подумал он. Но тут его отвлекли, и он вернулся на землю.

На площадь посыпались люди. «Да у них тут настоящая деревня», – подумал Соболь. Среди разбойников всех мастей появились женщины, между взрослых шныряли дети. Детей, правда, было немного, но присутствие их придало лагерю разбойников совсем мирный вид. Весь народ собрался у фонтана. «Ничего себе, приличная банда!» Мужчин было десятка четыре, но, кроме этого, Радан заметил, что среди толпы есть и женщины с оружием. Их было немного, человек шесть, и они держались особняком от остальных. Все они были в одинаковой форме – черный доспех из толстой кожи, прикрывавший грудь и спину, короткая кожаная юбка и кавалерийские сапоги. Руки и плечи прикрывала защита на ремнях, из той же толстой буйволовой кожи. Из оружия только лук и длинный кинжал на поясе.

Своим армейским единообразием они сразу выделялись из разномастной толпы разбойников.

Одна из таких направилась к Алмаз. Не обращая внимания на восторженные приветствия толпы, она подхватила за поводья лошадь предводительницы и строго предупредила:

– Сначала отчитайся перед Ведой.

– Алмаз сама знает, что делать, – ответил вместо той Гром. – А ты, Крис, знай свое место.

Молодая женщина с ненавистью взглянула на Грома, её рука метнулась за плечо и начала выдергивать стрелу из колчана за спиной, но Алмаз прикрикнула на неё:

– Крис, остановись!

Женщина склонила голову в знак послушания и отошла от лошади. Возвращаясь на свое место, она опять предупредила:

– Веда ждет.

– Амазонки совсем распоясались, – не выдержал Гром. – Зачем ты их здесь держишь?

– Гром! Я тебе тысячу раз говорила, не лезь в мои дела.

– Я не лезу… – пробурчал он вполголоса. – Просто у людей праздник, а эти…

Соболь заметил, что, когда девушка потянулась за стрелой, остальные её товарки сделали тоже самое. Он сам был неплохим лучником, его с детства учила этому мать и сразу понял, что эти девушки обращаются с луком, намного лучше, чем он. Он едва заметил, как у них мелькнули руки и на тетиве уже лежали стрелы. «Значит, она хотела только напугать, – понял он. – Иначе, Гром и слова не успел бы сказать, а стрела уже торчала бы в горле. Интересная здесь компания. И кто эта Веда?»

Толпа расступилась, по живому коридору шла старуха. Откуда она появилась, Радан не заметил, отвлекся на амазонок. «Похоже, это и есть Веда, перед которой Алмаз должна отчитываться», – подумал он, разглядывая живописную гостью. Она была очень старой – клюка в руке была совсем не декорацией, старуха опиралась на неё и медленными шажками приближалась к всадникам. Алмаз сразу спрыгнула с лошади и, бросив поводья стоявшим рядом людям, поспешно направилась навстречу. Вслед за атаманшей спешился весь отряд.

– Вернулась? Голова-то еще на плечах? Или отрубили в городе?

Голос был таким, каким и должен быть у такой старухи – дребезжащим и тихим.

– Здравствуй, Веда. Спасибо, что не бросила меня. Гром сказал, что это ты нашла, где меня держат.

Старуха не ответила, она остановилась и закрутила головой, словно принюхиваясь. Все замолчали и удивленно глядели на неё, по их поведению Радан понял, что происходит что-то необычное. Веда подняла голову и её глаза нашли глаза Радана – тот вздрогнул, черные и живые они совсем не напоминали глаза старухи. Она лишь мгновение смотрела так на него, потом опять её голова склонилась и взгляд уперся куда-то в землю.

– Алмаз, зайди ко мне, – проскрипела она. – И приведи с собой этого юношу. Я буду ждать в малом зале. А вы, люди, празднуйте – вернулась наша благодетельница.

***

Старуха повернулась и пошла к дому. «Кто она такая? – совсем не старый, пронзительный взгляд Веды, озадачил его. – И, главное, зачем я ей, она, она что – знала про меня?»

После ухода старухи все снова занялись своими делами – бандиты отдали лошадей и их повели на конюшню, сами они смешались с толпой и уже через пару минут Радан остался один. У него тоже забрали Сойку, и он стоял не зная, что делать дальше. Но это продолжалось не долго – из толпы вынырнул парнишка, дернул его за рукав и спросил:

– Это ты Радан?

– Да.

– Пошли со мной. Тебя ждут.

Вслед за парнишкой он поднялся по широкой лестнице, как и все вокруг, выложенной из белого камня. Они прошли пару небольших залов и вошли в третий, спутник показал Радану на каменную скамью вдоль стены.

– Жди здесь.

Парнишка исчез. Соболь хотел есть, пить и спать, ночь и день, проведенные в седле, давали о себе знать. Он только присел и огляделся – напротив места, где он сидел, на возвышении у другой стены стоял высокий резной стул, из того же вездесущего камня. Несмотря на лепнину на потолке и множество барельефов по стенам изображавших зверей и птиц, зал выглядел пусто и безжизненно. У Радана было такое ощущение, что дом осиротел – люди не были здесь настоящими хозяевами. Не было сомнения, что и дом–дворец и голова–мост, и тот рукотворный овраг – все это творения одного времени, и одних и тех же рук.

Не прошло и пяти минут как с другой стороны зала, растворились широкие двойные двери и в помещение вошли двое – Алмаз и Веда. Старуха шла впереди, за ней