ходьбы — есть железная дорога. Смотрела, когда меняются охранники на въезде на территорию особняка…

Я незаметно собрала вещи, какие могла, — два платья, туфли и плащ, который мне дала Алисия для прогулок по саду. И в один из вечеров, когда Мендер был занят с гостями, а Алисия ушла спать, вышла в сад. Давно подметила место, где можно было уцепиться руками за ветви дерева и перелезть через забор.

Наверное, все прошло бы успешно. Но я не учла одного, и это было роковой ошибкой. Камеры слежения. Я просто не знала о них. Охранник поймал меня, когда я пыталась перелезть через забор. Конечно, все охранники видели меня прежде, но мое поведение показалось ему подозрительным, и он донес Мендеру.

Я знала, что Мендер — чудовище. Убеждалась в этом из раза в раз… Но тогда произошло то, что изменило меня. Оказывается все наказания, которым он подвергал нас с Ниной, все пытки, что выдумывали мои «особые» клиенты, были просто детской игрой, по сравнению с тем, что произошло тогда.

А потом… нет, Мендер не вернул меня в подземелье. И даже не запер в комнате.

Я медленно приходила в себя — лечить меня он не стал. А когда очнулась в кровати, он сидел рядом и смотрел на меня почти с лаской. С ним такое случалось после того, как тщательно накажет меня.

— Вот видишь, чем заканчивается такое хулиганство, — мягко сказал он. — Но я помогу тебе, чтобы подобное больше не повторялось…

В его руке появился маленький — не больше колпачка от ручки — предмет, похожий на кусочек деревяшки. Мендер сдернул рубашку с моего живота, и приложил к нему руку с предметом. Мгновение — и у меня на глазах эта штука словно всосалась в кожу. Я ощутила, как она проникает дальше — с болью и жжением.

— Вот так, девочка, — сказал Мендер удовлетворенно, и даже погладил меня по животу, где теперь жило нечто ужасное и чужеродное… — Так я всегда буду знать, где ты. И… попробуешь сбежать — оно убьет тебя. Попробуешь рассказать о нем — оно убьет тебя. Попробуешь достать его — оно убьет тебя медленно и мучительно. Ты мне веришь, Анна?

Я в ужасе смотрела не него. Еще плохо соображала после пережитого. Как будто этой ночью Мендер положил меня на колено и сломал пополам. Но тогда я окончательно поняла, что на крючке, от которого никуда не деться.

За все время моей жизни в особняке Мендер лишь один раз слегка активировал этот «жучок». Когда я отошла слишком далеко, на другой конец сада. Второй раз был теперь — в салоне мод. И в памяти всплывали фразы из прошлого: «Попробуешь рассказать о нем… Попробуешь достать его…».

Я попробую. Потому что другого варианта у меня нет. Может быть, Мендер не сразу поймет, что я пытаюсь избавиться от жучка. И я успею сделать это и рассказать о том, что со мной происходило все эти годы.

* * *

Мне удалось взять себя в руки. Наверное, именно в мучениях я обрела навык абстрагироваться от чувств. Когда они становятся слишком непереносимыми, можно сделать шаг в сторону, и кажется, что все это происходит не с тобой.

Так и сейчас. Я выдохнула и принялась примерять наряды. Вызвала Силену помощницей, и уже ничего не стеснялась. Ведь что стоит любой мой промах по сравнению с тем ужасным, что снова воскресло в моей жизни?

Выходила к Трэйси и девушкам из магазина, демонстрировала, как сидят на мне те или иные вещи. В какой-то моменты даже увлеклась. И в голове по-прежнему всплывало, как будет здорово, если Корвин увидит меня в этих нарядах… Правда, вряд ли теперь это произойдет, вряд ли я доживу до этого.

Но я должна попробовать. Достать «жучок» — или умереть. В какой-то момент понимаешь, что нужно идти до конца, пан или пропал. Может быть, Господь даст мне шанс?

Спустя пару часов с примерками было закончено. Я очень устала, видела, что и Силена тоже. Надо же, как это непросто — подбирать гардероб. Девушки похвалили меня за хороший вкус — я осмелилась высказать несколько идей, как можно сочетать предложенные вещи.

А потом Трэйси загрузил в машину наши покупки, оформил заказ на пошив дополнительных нарядов, уникальных, лично для меня. И мы встали, облегченно вздыхая, возле машины. Трэйси рассмеялся:

— Да уж, женщины! Непросто вам живется! — Силена тоже рассмеялась, и я … — Теперь поедем домой, обедать. И может быть, вскоре вернется сэр Корвин…

Вот сейчас, подумала я, и сердце забилось от волнения. Обманывать этих хороших людей, играть с ними в какие-то игры совершенно не хотелось. Но я должна.

* * *

— Мистер Риш, вы храните врачебную тайну? — спросила я, как только осталась наедине с врачом в его рабочем кабинете. Это был невысокий пожилой человек с лысиной в центре головы, в круглых очках с толстой оправой.

— Конечно, — ободряюще улыбнулся мне мистер Риш. — Слушаю вас, мисс Грэйн, что вас тревожит? Вы хотели получить консультацию? По какому вопросу?

Взгляд пожилого доктора был заинтересованный, видимо, ему было действительно любопытно, для чего я пришла.

— И не переживайте, я сохраню любую вашу тайну при условии оговоренного вознаграждения, — он снова мне ободряюще улыбнулся.

— Понимаете, — я сидела на краешке предложенного мне стула. — Уже достаточно давно, несколько лет назад… я поранилась вот в этом месте, — я неопределенно указала на свой живот.

— В области половых органов? — взгляд доктора стал еще более заинтересованным. — Вы обращались после этого к врачу?

— Нет, наверное, в этом проблема, — ответила я, хваля себя за артистизм. — Я напоролась на ветку… И у меня такое ощущение, что часть ветки попала в рану, осталась там… Я бы хотела извлечь ее…

— Интересно-интересно, — произнес доктор. — Знаете, это не совсем мой профиль… Но думаю, мы можем договориться, — доктор выразительно посмотрел на меня, а я кивнула — мол, понимаю, вознаграждение будет достойным. — Ваша рана была в области женской сферы, думаю я смогу вам помочь… Ложитесь на кушетку, просветим и посмотрим, где ваша «ветка».

Спустя несколько минут, что мистер Риш водил по моему животу просвечивающим устройством, он снял очки и кивнул на экран.

— Послушайте, мисс Грэйн, у вас там ничего нет… — с улыбкой сказал он. — Либо вам показалось, либо ваша «ветка» полностью рассосалась без вреда для организма…

— Как нет?! — я села на кушетке.

— Успокойтесь, мисс Грэйн, — улыбнулся доктор. — Вот посмотрите, — он указал на экран, где я мало что поняла, кроме одного