– Алло, – ответил Илья после первого гудка.

– У Пороховщикова уже третий день отключен телефон. Я собираюсь в отдел, чтобы узнать, когда он выйдет на работу, – сходу сообщила я.

– Я с тобой, – не раздумывая, ответил Илья.

– А Лиска? Как она? Ты можешь оставить ее одну?

– Ей лучше. Уже вчера после обеда температура спала, сегодня играет с бабушкой в домино. Если отлучусь на час, она и не заметит.

– Хорошо, тогда заеду за тобой через двадцать минут.

В очередной раз пришлось солгать маме. Я не хотела беспокоить ее понапрасну, ведь она была уверена, что смертью папы вновь займется полиция, поэтому я соврала, что еду к Романову попрощаться с Алисой.

Менее чем через полчаса мы были у отдела полиции. Парковка перед зданием практически пустовала, в праздники здесь стояли только автомобили дежурных, поэтому я заняла место прямо у входа. Не успела я выключить зажигание, как Илья вылетел из машины. Мне, как и ему, не давало покоя нехорошее подозрение, что Пороховщиков пропал неспроста, но в отличие от Романова я сохраняла спокойствие.

Полицейские Романовца старались создать себе праздничное настроение. Когда мы вошли в отделение, первым делом натолкнулись на большого картонного Деда Мороза с жезлом для регулировки движения вместо посоха.

– Оригинально, – усмехнулся Илья.

– Он служит прикрытием. Смотри, – прямо за ростовой фигурой была регистратура, где, сидя за столом, спала молодая девушка в форме.

– Кхм-кхм! – громко кашлянул Илья, подойдя вплотную к стойке.

– Ой! – девушка проснулась и, испуганно глядя на нас, стала руками приглаживать растрепавшиеся волосы. – Извините.

– Ничего… Мы никому не расскажем, – улыбнулась я, стараясь показать, что не собираюсь жаловаться.

– Я сегодня не должна была выходить, но пришлось подменить сотрудницу, – виновато проговорила девушка.

– Оу… понимаю, как вам тяжело, – сочувственно произнесла я.

– А вы зачем пришли? Хотите сделать заявление? Если так, то участковый еще не приехал. Он…

– Нет-нет, – перебила я девушку. – Мы по другому вопросу. Некоторое время назад я разговаривала со следователем Пороховщиковым Борисом Александровичем. Он дал мне свой номер на случай, если случится что-то важное. Так вот, у меня появились сведения по делу, которое он собирался вновь открыть. Я уже третий день пытаюсь ему дозвониться, но его телефон отключен. Не подскажете, когда он выходит на работу?

– Пороховщиков? – удивленно переспросила девушка.

– Да… а что? – напряглась я.

– Борис Александрович ушел в отставку как раз перед новым годом. Если не ошибаюсь, он уехал из города.

– Как?! – опешила я и бросила быстрый взгляд на Романова. Тот нахмурился.

– Он давно уже на пенсии по выслуге лет, а сейчас вроде как решил уйти из полиции и заняться бизнесом. – Девушка наклонилась ко мне ближе и зашептала, будто кто-то мог нас подслушать: – Поговаривают, у него дядя умер и оставил ему приличное состояние, вот Борис Александрович и надумал свое дело открыть.

– А давно он подал в отставку или это произошло неожиданно? – вклинился Илья.

– Ну что значит неожиданно? Еще в конце ноября решил уйти, но его попросили год доработать.

– Ясно. Спасибо, – пробормотала я.

Когда мы заходили в отдел, на улице было ясно, сейчас же небо затянули тучи. Я подняла голову вверх и посмотрела на темно-серую массу над нами. Природа словно отражала мои тягостные мысли.

– Он меня обманул, Илья, – сказала я. – Когда я с ним разговаривала, Пороховщиков и словом не обмолвился о том, что уходит на пенсию. Как так?!

– Зато он смог убедить тебя бросить расследование. Полиция не откроет дело твоего отца, это ясно как белый день, – ответил Илья и еле слышно выругался.

– Что же теперь делать?!

– Есть два варианта: оставить все как есть, но тогда на твоем отце навсегда останется клеймо убийцы, или снова взяться за расследование.

– Нет, есть только один вариант. Мы обязаны выяснить правду. Я должна спасти память об отце.

– Я так и думал. Но ты понимаешь, что теперь не можешь уехать из Романовца? Лина, тебе придется остаться.

Глава 26

Мой чемодан и две сумки с вещами стояли в прихожей. Мама заботливо все приготовила, чтобы я могла уехать, задержавшись лишь на недолгое прощание. Конечно, я понимала, что движет ею лишь благое побуждение скорее отправить дочь в прежнюю столичную жизнь, однако такая прыть вызвала во мне дух противоречия. Я сообщила прямо с порога, что никуда не уезжаю.

– То есть как?! – опешила мама.

– Мою квартиру не освободят в ближайшие пару месяцев, свободных номеров в приличных гостиницах сейчас нет, а там, где номера есть – либо слишком дорого, либо совсем ужасно. – Я стала раздеваться, но мама фактически нависла надо мной.

– Подожди, как же ты тогда планировала ехать сегодня, если у тебя все не устроено.

– А у нее было устроено. Да, Лина? – вмешалась бабушка, нарисовавшись в прихожей. – Она нашла какой-то вариант, но, видимо, что-то не срослось. Верно?

– Можно и так сказать, – улыбнулась я бабуле, благодаря за то, что она решила меня выручить.

– Ладно. Конечно. Я рада, что ты еще побудешь с нами. Давай помогу с сумками. – Маму наконец отпустило, она немного расслабилась и даже, кажется, действительно обрадовалась тому, что я пока не уезжаю.

Мы вдвоем перенесли вещи обратно в спальню, и мама оставила меня, чтобы я спокойно все разобрала. Однако мне не хотелось с этим спешить. Я любила маму и бабушку, обожала проводить с ними время, но жить под одной крышей – это другое. Неизвестно, сколько теперь придется пробыть в Романовце, и в родительском доме мне вряд ли будет удобно. Очевидно, что гиперопека мамы и бабули станет огромной проблемой для моего расследования. Решение пришло само собой: нужно искать съемное жилье здесь, в Романовце. Небольшая однушка обойдется недорого, и, если денег с аренды моей московской квартиры достаточно для платежа по ипотеке, незначительная трата на свой угол в провинциальном городке будет мне под силу.

Усевшись на кровать, я загрузила на ноутбуке страничку с объявлениями о сдаче жилья в Романовце и его окрестностях. Выбор оказался невелик. Из пяти актуальных объявлений мне подошли только два,