про «верх неответственности», где-то под всем этим её страхом и контролем всё равно шевелится то же самое, что и в нас: тревога и любовь за тех, кто уже есть, и за тех, кто только ещё собирается появиться.

Глава 81.

— Смотрю, Дашка как никогда довольная, — говорит Саша.

— Очень. Теперь ей не нужно держать ответ перед самим мэром. Гораздо проще жить, когда отвечаешь только перед самими собой.

— Тут согласен. Но она ещё долго продержалась. И когда вы успели расписаться?

Саша искоса смотрит на меня, отставив сигарету в сторону. На его лице усталость взрослого мужика, который и рад за дочь, и всё равно переживает, как будто ей снова пятнадцать.

— Да давно ещё. Как только узнали, что будет ребёнок.

Слова даются легко. Может, потому что всё это уже улеглось во мне.

— И нам не сказали.

Он не обвиняет, просто констатирует факт, чуть выгибая бровь.

— Даша хотела сделать сюрприз, да и прерывать ваш отдых не хотелось.

Перед глазами всплывают их фотографии с моря: Лариса в шляпе, Саша в рубашке навыпуск, ужины на террасе. На них всё так легко, будто в мире не существует ни Таси, ни наших проблем.

— Тут, пожалуй, да, — Саша усмехается. — Какой бы эгоисткой ни была Лариса, она бы тут же помчалась к Даше, чтобы отчитать. Собственно, так и вышло. Но я тебе по секрету скажу, что она уже опустошила один счёт, накупив внуку подарков.

Я представляю гору пакетов с надписями «для новорождённых», бантики, ленточки и игрушки, которые будут занимать половину комнаты ещё до того, как ребёнок появится на свет.

— Невероятно.

И это правда. Та самая женщина, которая когда-то не находила времени на собственную внучку, теперь тратит деньги, как будто пытается заранее выкупить право на любовь второго ребёнка.

Саша затаптывает окурок в пепельнице, смотрит на меня внимательнее.

— А как твоё шоу? Смотрел выпуск первый. Всё на уровне.

Я на секунду отворачиваюсь, провожу пальцем по холодному стеклу двери. Там, на другой стороне, совсем другая жизнь: камеры, свет, эмоции, ведь это всё в какой-то мере и про меня тоже.

— Там вложены действительно большие деньги. Да и популярность зашкаливает. Потные мужики, страдания и рев толпы. Такое просто не могут обойти вниманием.

На экране всё выглядит ярко и чётко: удары, кровь, адреналин, крупные планы.

— Есть такое. А сам не захотел поучаствовать?

Саша спрашивает спокойно, но я чувствую интерес. Он-то помнит, каким я был когда-то.

— Хотел, но пока даже не заикаюсь об этом. Не хочу, чтобы Даша волновалась, а потом посмотрим.

Я представляю её лицо, если она узнает. Эти сжатые губы, напряжённые плечи. Она и так тащит на себе слишком много — ребёнок, работа, семья, Лариса с её вечными замечаниями.

— Я что подумал, после рождения Даше свежий воздух нужен. Как насчёт нашего домика в области?

Саша произносит это чуть рассеянно, словно уже видит нас среди сосен, с мангалом и коляской на веранде. Картина, конечно, красивая, если не вспоминать географию.

— С новорождённым отправляться туда, откуда до ближайшей больницы целый час пути, не самая лучшая идея.

Я представляю ночную трассу, метель, если не повезёт, и нас в машине с орущим ребёнком. Кино так себе.

— Думаешь?

Он чешет затылок, словно взвешивает мои слова.

— Первое время Дашка будет трястись над малым, как курица над яйцом.

— Готов к трудностям?

Саша прищуривается, но губы всё равно смягчаются — ему даже немного весело наблюдать, как боец/организатор шоу превращается в нервного будущего отца.

— Всегда готов. Пришлось снова пойти на эти курсы молодых родителей. Было неловко находиться среди десяти молокососов, которые ещё недавно только бриться научились.

Вспоминаю эту комнату: молодые парни в худи, девчонки с кругами под глазами, кукла-младенец на столе и я, который, по ощущениям, старше всех минимум на сто лет.

Саша хохочет, качает головой, представляя эту картину.

— Я бы на это посмотрел. И чему научился?

— Скорее вспомнил, как пеленать, кормить и держать ребёнка.

И вместе с этим всплыло и то, как мы когда-то возились с Тасей: бессонные ночи, крик, пустышки, ползунки… и полное ощущение, что ты не имеешь ни малейшего понятия, что делаешь, но всё равно делаешь.

Из приоткрытой двери доносится протяжный крик:

— Марк! Папа! Ужин готов!

Мы переглядываемся и возвращаемся на кухню. Там уже полно света, запахов и какой-то суеты. Лариса Николаевна командует парадом.

— Ну куда ты тяжёлое тащишь! Сядь уже, — бросает она, и мы все удивлённо наблюдаем, как женщина, которая в принципе за плитой не стоит, накрывает на стол и раздаёт всем отбивные с салатом.

Тарелки звякают, салат в большой миске блестит маслом, хлеб в корзинке прикрыт полотенцем.

— Саша, надо будет тут квартиру рядом присмотреть, — небрежно добавляет она, перекладывая мясо.

— Зачем? — удивляется Даша, смотря на меня огромными глазами.

Я чувствую, как внутри на секунду всё замирает: перспектива Ларисы Николаевны «рядом» — это отдельный вид экстрима.

— Буду тебе помогать, что непонятного. Нет, если ты, конечно, хочешь, я могу жить прямо у вас.

— Квартира — это отличный план, — тут же мысленно перекрещиваюсь.

Хочется ещё что-то съязвить. Потому что когда родилась Тася, Лариса ни разу не взяла её на руки. Приехала, когда та пошла в первый класс, познакомиться с внучкой, а теперь что? Возраст? Совесть?

Мы все, кажется, нервничаем чуть больше, чем готовы признать.

Может, мы просто все беспокоимся за Дашу и за то, как она перенесёт роды.

Если честно, чем они ближе, тем меня сильнее охватывает паника. Даша отмахивается, улыбается, строит планы, выбирает коляски и цвета пелёнок, я и сам не подаю вида, но внутри всё дрожит.

* * *

Глава 82.

Центр «Север», которым руководила Даша, очень быстро опустел.

Более того, почти все сотрудники перешли работать к Даше, хотя она и не могла обещать больших зарплат. Зато исправно кормила, давала жильё тем, кому было совсем негде приткнуться, и умела смотреть так, что людям вдруг начинало хотеться тащить эту историю вместе с ней.

Центр «Дар» получил помещение бывшего завода. Когда мы только зашли туда впервые, там был один голый бетон и ржавые балки над головой. Сейчас всё иначе. Ремонт ещё был закончен далеко не везде: кое-где торчали