Рекс спускается с поцелуями ниже моего пупка, а потом избавляет меня от нижнего белья, откидывает его в сторону, и я остаюсь полностью обнаженной, недоумевая, как позволила себе потерять контроль над происходящим. Однако стоит Рексу требовательно раздвинуть мои ноги и коснуться языком самого горячего места на моем теле, как я забываю обо всем на свете.

– Господи… – выдыхаю я между стонами.

– Я Рекс, но твой вариант меня тоже устраивает, – шутит он и, прежде чем я успеваю шлепнуть его по плечу, возвращается к своему занятию.

Я чувствую, как он рисует узоры в особой точке между моих ног, которую чересчур быстро отыскал и от надавливания на которую мой рот непослушно выдает череду стонов. Рекс двигает языком и заставляет меня вскрикивать от удовольствия, пока его пальцы усиливают наслаждение, проникая внутрь моего тела.

– А ты куда чувствительнее, чем я думал, – удовлетворенно мурлычет он и ретиво проводит языком по моему центру, – и этим заводишь еще больше. Дьявол, почему я раньше тобой не занялся…

Я непроизвольно вцепляюсь в его черные волосы на голове, оттягиваю их и слышу довольный рык. Странным образом Рекса возбуждают любые мои попытки возыметь над ним власть.

– Черт, малыш, – тяжело вздыхает Рекс сквозь зубы, – если я не кончу в ближайшие пять минут, это будет чудом, твои стоны действуют на меня как афродизиак.

Он целует меня между ног, по очереди входит языком и пальцами, волшебным образом чувствуя, с каким напором и скоростью ввести меня в состояние эйфории за считаные секунды. В нижней части моего живота электризуется сладкое напряжение, из-за которого сбивается дыхание.

Мне никогда не было настолько хорошо.

Сдавшись, я сама начинаю покачивать бедрами навстречу движениям языка мужчины, и ощущения усиливаются.

Рекс умело приближает меня к точке невозврата, и я задыхаюсь, прерывисто произнося:

– Боже, да…

Рекс разводит мои бедра, чтобы раскрыть меня сильнее для своих ласк, и шепчет:

– Пусть Волаглион будет твоим дьяволом, детка, а я стану твоим богом и докажу, что рай для нас двоих вполне возможен. Тебе нужно лишь пойти мне навстречу. – Рекс поднимается с поцелуями по моему животу, проводит языком по груди, скользит горячим дыханием по линии подбородка, покусывая мою кожу, а потом вжимает меня своим телом в матрас, произнося: – Ты все еще хочешь прекратить?

Я дрожу под ним, с трудом приходя в себя после невероятных ощущений и желая их вновь, желая продолжения. Облизнув губы, я едва не взвываю, проводя по крепким рельефным мышцам на груди Рекса, чувствуя его эрекцию, жестко вонзающуюся чуть выше следа от резинки моих трусиков.

Рекс приспустил боксеры, и я могу наслаждаться видом его достоинства, хотя никогда раньше в моей голове подобных мыслей не возникало. Я никогда так никого не хотела, как Рекса. Все в нем кажется мне совершенным.

– Не останавливайся, – сглатываю я.

И кладу ладони Рексу на спину, веду по ней ногтями к пояснице, оставляя царапины. Зрачки Рекса почти полностью перекрывают голубой цвет радужек. Я хочу зарычать, чтобы он наконец-то снял до конца свои проклятые боксеры и вошел в меня!

О преисподняя, о чем я думаю?

Рекс вздрагивает, а потом, словно читая мои мысли, он раздевается догола и за ягодицы подтягивает меня вплотную, яростно выдыхая:

– Сперва ты должна ответить мне на вопрос.

– Какой на хрен вопрос? – едва не кричу я.

Все тело горит.

Левая ладонь Рекса вдруг нежно касается моей щеки.

Мне хочется скинуть его с себя, залезть сверху и оседлать самой, потому что так долго ждать я больше не в состоянии.

Почему он медлит?!

– Что ты чувствуешь ко мне? – спрашивает Рекс.

Вопрос обрушивается мне на голову, точно ледяной водопад.

– Ничего, – злюсь я.

Рекс усмехается и качает головой.

– Зачем ты лжешь?

Я выгибаюсь, издавая мучительный стон.

– Ре-екс, умоляю…

О чем, демоны? О чем я умоляю?! Чтобы он меня трахнул?

Рекс сжимает в пальцах мой подбородок, возвращая мой взгляд на себя – глаза в глаза.

Его жгучее дыхание проникает в мой мозг вместе с лихорадочными словами:

– Да, да, именно… Знаешь, что я хочу? Хочу, чтобы ты повторяла мое имя как мантру, бесконечно и долго, извивалась подо мной, кричала, умоляла не останавливаться! И даже когда весь мир перестанет существовать, я хочу видеть эти горящие синие глаза и слышать свое имя из твоих уст, когда все будет крушиться в бездну, хочу, чтобы ты чувствовала меня – внутри, впивалась мне в губы поцелуем. Вот что я хочу! Да! Я абсолютно спятил, Сара! И мне жизненно необходимо услышать, что ты чувствуешь ко мне то же самое, что ты…

– Это не взаимно, – резко прерываю его я, едва подавив желание зажать ему рот.

– Что?

Рекс теряется.

До боли стиснув зубы, я с трудом выдавливаю:

– Твои чувства не взаимны, Рекс. Прости. Мне… надо идти.

Я выползаю из-под него, хватаю халат и, не оглядываясь, покидаю спальню, едва сдерживая слезы. Пути назад нет. И нет силы, способной изменить прошлое, не дать случиться тому, что случилось… я не стану давать Рексу ложную надежду, не стану разбивать сердце и ему, и себе самой.

Контракт вечен.

Пока живу я – жив демон.

Пока есть он – есть я.

Глава 37

Все – ради любви

Это не взаимно.

Ответ Сары вертится на языке, как язва, которая не заживает, а разрастается и свербит, причиняет адскую боль, но хуже всего тот факт, что, даже если рана затянется, шрам останется навсегда.

Так и должен чувствовать себя человек, которому разбили сердце? Раньше я не ощущал подобного. И черт возьми, у меня ведь даже нет настоящего сердца! Однако грудь наполнена осколками, словно этот самый орган подорвали и он разлетелся на сотни острых частей.

Я сижу на краю кровати, сверля взглядом дверь и опираясь головой о столб кровати, сижу и обнимаю белое одеяло, словно надеясь, что Сара вернется и скажет, что солгала.

Кажется, будто комната погрузилась во мрак, а цвета потускнели. Сияющие камни и статуэтки на полках, золотые узоры на обоях, яркие картины превратились в туманное серое пятно, как и весь мир. Из меня выкачали все краски жизни.

Заставив себя встать, я подхожу к окну и распахиваю тяжелые зеленые шторы, впуская утреннее солнце, – оно касается моей кожи теплыми лучами, но отнюдь не радует и не греет, ведь внутри я превратился в хренов айсберг. За стеклом кружится снег. Зимний день сегодня изумительно прекрасен, однако во мне