Данилов вылез из кареты первым и ждал пока Белов вылезет со своим портфелем вслед за ним.

И уже когда Алексей стоял на мостовой озираясь вокруг, то Данилов неожиданно, тоном опытного зазывалы начал описывать то место куда судя по всему они решили поселить Белова:

— Гостиница «Старый двор». Главными жителями меблированных нумеров обычно служилый, чиновничий, путешествующий люд, а из прочих более всего — торговый. Но так скажем не коробейники какие — а приличные купчики средней руки. Избиравшие дом для постоя являются людьми состоятельными, ибо жизнь в нумерах была по местным меркам недёшева и с оплатой за место на постоялых дворах, коих на самом деле довольно в округе, разниться весьма существенно. День в стародворном нумере «с кроватями и бельём» стоит от 50 копеек до 2 рублей с полтиной. Убранство комнат тоже разное, от скромного до роскошного. Равно для всех постояльцев действовуют кухмистерская и буфет. Коридорный если захочется, по требованию подаст в нумер самовар «за пятак».

Гордый вид рассказывающего о гостинице канцеляриста наводил на определенные подозрения, что как минимум гостиница ему не чужая. Ну или на крайний случай получает рублик- другой за приведенных постояльцев. Хотя для этого масштаб для Магистра явно мелковат. Так что за время этой хвалебной оды Алексей сделал две вещи. Первое — сделал для себя вывод что привезли его в место, явно связанное с Даниловым. Ну вторая вещь — он испытал испанский стыд за то, что ему сейчас придется объяснять Данилову что денег у него нет, и позволить себе жить он тут не может при всём своем желании.

— Алексей Николаевич, чего это Вы? Место не нравиться? — по-своему понял его смущенный вид Данилов.

— Александр Сергеевич, ну что Вы место замечательное. Вот только позволить себе я такие расходы не могу — Как не было стыдно Белову, а объясняться пришлось.

— Да что там говорить, вообще пока ничего позволить не могу. Денег нет. И взять негде — уже рубанул правду матку в конце своего ответа Алексей.

— Фух, так это ерунда Алексей Николаевич. — с явным облегчением и широкой улыбкой стал пояснять Данилов. — Во-первых размещаем мы Вас сюда на полный пансион, конечно не в самые роскошные номера, не обессудьте. Тут сами понимаете. Оплатой отвечает Имперская канцелярия, Вы же не ответчик или враг какой, а свидетель, да еще и несовершеннолетний. Потому и условия должны быть нормальными и приличествующие Вашего положения. Ну а во-вторых гостиница принадлежит нашему Роду в большей своей части, не считая доли управляющего. Так что переживать Вам сударь не зачем. Питание входит в проживание — так что завтрак, обед и ужин, ну и чай по желанию пополудни всецело ваши и для вас затрат не требуют. Условие одно только есть — придется денек другой посидеть в номере. Скажем так для избавления от случайностей. А то жизнь она такая неожиданная бывает.

Толстый и совершенно прозрачный намёк на возможные козни обретенных недругов заставили вспомнить о них. Алексей обернулся в сторону второй кареты, с которой кстати так никто и не вылез.

— А эти двое? — Белов кивком указал на вторую карету, как бы вопрошая, не поселят ли их вместе.

— Ну уж эти то господа поживут в другом месте — хохотнул Данилов, тем самым успокаивая возникшие у Алексея сомнения.

— Пойдемте Алексей Николаевич, передам Вас в заботливые руки Ипполита и поедем мы дальше. Дел еще вагон и маленькая тележка.

Кто такой Ипполит Белов понял без особых объяснений, когда открывший им дверь швейцар пропустил внутрь и тут же как вихрь на них налетел субтильный невысокий мужичок в темно сером твидовом костюме под бело-кремовую рубашку с наглухо застегнутом воротником. Лет тридцати пяти на вид, с широкой залысиной на голове. Отчего голова, обрамленная русыми волосами, была похожа на голову католического монаха. Не хватало рясы и килограмм двадцать-двадцать пять веса для полного соответствия образу.

— Ваша милость Александр Сергеевич, добро пожаловать. Очень рады. — глубокий поклон и заискивающая улыбка завершали образ встречающего их мужичка.

— Полно Ипполит. И тебе здравствуй. Как дела гостиничные? — вальяжный тон Данилова, выдавал однозначно собственника и, если раньше это были подозрения, до его рассказа. То сейчас даже без признания Данилова всё бы стало ясно в один момент.

— Всё слава Богу Александр Сергеевич. Сложностей ни с чем нет. — снова согнулся в поклоне Ипполит, только уже в половину меньше.

— Так Ипполит, я буквально на минуту зашел — он обернулся к Алексею и уже представляя его продолжил. — Вот жильца вам привел. Его Благородие Алексей Николаевич Белов. Заселите его в левое крыло на второй этаж с полным пансионом.

Данилов на миг замялся, пока Ипполит верноподданнически смотрел на него ожидая дальнейших указаний.

— По времени, по времени позже сообщу. Пока Алексей Николаевич поживет здесь. Как надо что будет я пришлю посыльного или сам приеду. В общем за довольство и благополучие отвечаешь. Понял?

— Ну что Вы Александр Сергеевич, не извольте беспокоиться. Устроим Алексея Николаевича со всем приличием. — тут же заверил его Ипполит, немного кося взглядом на молчавшего себе Белова.

— Номер какой будет? — уточнил Данилов.

— Дак, 207 свободен как раз. Там и вид с балкона неплох на сад. Да подготовлен он. В самый раз. — практически мгновенно нашелся Ипполит.

— Ну и славно. — и уже обращаясь к Алексею продолжил, потеряв как казалось малейший интерес к замершему Ипполиту.

— Располагайтесь Алексей Николаевич, отдыхайте. Полный пансион и спокойный отдых, что может быть лучше для Вас сейчас. Ну а я, пожалуй, поспешу, надо этих двоих гавриков разместить, да и дел много.

После нескольких заверений со стороны Алексея в благодарности за помощь, Данилов спешным шагом удалился на улицу. А Ипполит привлек внимание Алексея покашливанием.

— Ваше Благородие, пойдемте размещаться я Вам номер покажу где поселитесь. Меня Ипполит величают. Ипполит Дровников если полностью.

— А отчество Ваше Ипполит? — решил уточнить для себя Белов.

— Отчество? Владимирович я по отцу Ваше Благородие — опешил Ипполит от этого вопроса.

— Ну пойдемте тогда Ипполит Владимирович, смотреть мои временные хоромы.

Судя по крайне удивленному и чего уж тут, довольному лицу управляющего, такое вежливое обращение ему пришлось определенно по вкусу. Нечасто по ходу тут дворяне с приказчиками и слугами так обращаются. А тут хоть и малец по виду, но дворянин и со всем уважением. Душа, привыкшего лебезить перед сильными мира сего Ипполита не просто радовалась, она пела. А еще, он же сам своими глазами