Он прыгнул в свою яхту «Южный крест» («Southern Cross») и в апреле 1941 года отчалил в туманные карибские дали. Впоследствии властями Великобритании и Соединённых Штатов он был внесён в список активных сторонников нацистского режима и объявлен в розыск. Перед отплытием Акселя герцог Виндзорский заверил друга, что с его имуществом на Багамах ничего плохого не случится и тот сможет вернуться «когда всё закончится». Эвфемизм «когда всё закончится» означал, как несложно догадаться, окончание войны.

Губернатор не обманул. Когда всё закончилось, Веннер-Грен действительно возвратился на Багамы и очень выгодно перепродал свою землю на острове Хог.

История эта показательна. Герцог Виндзорский, как видим, защищал своих друзей до последней возможности и не спешил их ограбить даже в тех случаях, когда для этого появлялись вполне серьёзные юридические основания.

Данное соображение является серьёзным доводом против версии, но довод этот отнюдь не единственный. Хотя правительство Великобритании в начале войны декларировало возможность национализации стратегических предприятий, на самом деле до столь экстренных мер дело не дошло. К середине 1943 года ситуация на фронтах значительно улучшилась — союзники разгромили итало-немецкие войска в Северной Африке и полностью очистили континент от противника, а в войне на Тихом океане произошёл радикальный перелом, суливший разгром Японии. В этой обстановке, довольно позитивной для антигитлеровской коалиции, правительству Великобритании просто не было нужды прибегать к эстраординарным мерам в экономике — всё в целом обстояло совсем неплохо.

Даже если баронет и впрямь раздумывал в 1941 году над тем, чтобы забрать свои активы из багамских оффшоров и перевести их в другое место, то к середине 1943 года острота этой проблемы явно сошла на нет. Зачем сэру Оаксу принимать конфликтные решения в 1943 году, если он не принял их двумя годами ранее? И зачем герцогу Виндзорскому расправляться с баронетом в 1943 году, если в 1941 году он этого не сделал?

Это очень простые вопросы, но ответов на них версия не предлагает.

Кроме того, само по себе приписывание герцогу Виндзорскому качеств эдакого «бандоса» в малиновом пиджаке, который приказывает убить хорошего приятеля лишь за то, что тот захотел сохранить для себя и своих детей собственные деньги, выглядит несколько легковесно. Губернатор Багам, безусловно, имел свои недостатки и порой производил впечатление человека неуравновешенного, но, думается, что при своих связях и влиянии он мог бы отыскать гораздо более простые и эффективные способы влияния на сэра Оакса. Например, он мог просто сказать что-то вроде: «Гарри, я не рекомендую тебе уводить активы, поскольку после этого никто не сможет гарантировать безопасность твою и детей», — и такой фразы хватило бы для вразумления сэра Оакса. Последний был далеко не ребёнок и прекрасно знал, как обделывают дела «сильные мира сего». И сказанного оказалось бы достаточно.

Однако губернатор ничего подобного баронету не говорил, и тот не чувствовал ни малейшей угрозы. Не подлежит сомнению, что если бы сэр Оакс имел хотя бы минимальные основания подозревать угрозу своей безопасности, то он принял бы ряд мер предосторожности, о чём в своём месте уже было написано.

То, что в эту версию Гарольд Кристи введён в качестве помощника убийце или убийцам, придаёт ей некоторый сюрреализм, если угодно, шизофреничность. Поскольку, с одной стороны, герцог Виндзорский, будучи заказчиком убийства, наделяется качествами эдакого Демиурга, способного организовать жестокое и весьма нетривиальное преступление, а с другой — возможности его настолько ограничены, что в помощь необходимо привлекать известного и весьма состоятельного предпринимателя. Кстати, по закону криминального жанра такого свидетеля, как Гарольд Кристи, в последующем также надлежало бы устранить, поскольку осведомлённость делала его слишком опасным.

В силу всего изложенного выше версия «губернаторского заговора» представляется автору крайне нескладной и вообще не опирающейся на факты. Но следует отдавать отчёт в том, что всегда и везде есть некоторая категория людей, склонных всегда и во всём подозревать происки правительства. Они любую непонятную ситуацию объясняют происками властей и тем, что политическое руководство скрывает от общества обжигающую правду. По мнению автора, рассмотренная версия является порождением таких вот специфически устроенных умов.

3) Баронет сэр Гарри Оакс был убит Гарольдом Кристи по причине того, что сэр Гарри планировал покинуть Багамы и тем самым разрушить бизнес риэлтора. Единственное здравое зерно в этой версии заключается в попытке «пристегнуть» Гарольда Кристи к трагедии, приключившейся в непосредственной близости от его спального места в ночь на 8 июля 1943 года. Существует довольно много разнообразных объяснений странностей поведения и заявлений Кристи в период следствия и суда, и пытливые умы историков пытаются найти им объяснение в признании виновности риэлтора.

Гарольд Кристи действительно является одним из самых загадочных персонажей всей этой истории, но отсюда вовсе не следует то, что загадки его имеют криминальную подоплёку. Согласитесь, человек может умалчивать о многом, но в большинстве случаев тайны всё же не связаны с убийствами.

Факты таковы, что Гарольд Кристи объективно был близок сэру Оаксу, и даже если они и не являлись искренними и сердечными друзьями, всё же их объединяли серьёзные бизнес-интересы. Сэр Оакс инвестировал деньги, ориентируясь на советы Кристи. Последний же мог уверенно вести свои собственные дела, ощущая поддержку такого воистину бездонного кошелька, что имелся в распоряжении баронета. Эти люди должны были заботиться друг о друге просто потому, что от этого в значительной степени зависел финансовый успех каждого.

Гарольд Кристи, важнейший свидетель обвинения по делу об убийстве баронета сэра Гарри Кристи. Считается, что этот человек на протяжении многих часов находился всего в нескольких метрах от места совершения преступления, ничего подозрительного не заметив и не услышав.

Версия о возможной причастности Гарольда Кристи к убийству сэра Гарри исходит из того, что отъезд последнего сильно бил по финансовым делам Кристи. В подобных рассуждениях, наверное, есть толк, но остаётся непонятным, почему смерть баронета не наносит такого же точно удара. Кроме того, сложно понять, что такого фатального в отъезде на два или три месяца. К июлю 1943 года вопрос с переводом активов из багамских оффшоров вроде бы утратил остроту, и баронет не собирался реализовывать такого рода планы, так спрашивается: чем всё-таки была вызвана приписанная Гарольду Кристи тревога, обусловленная этими планами? Если Гарольд Кристи действительно противился отъезду своего товарища и делового партнёра — и видимо, не раз и не два высказывался по этому поводу! — то почему сэр Гарри провёл в его обществе последний день жизни? Почему он разрешил ему остаться ночевать на территории поместья? Зачем держать рядом с собой человека, вызывающего раздражение и постоянно возражающего?

Хотя эта версия и кажется занимательной, нет никаких фактов, подтверждающих её. Есть только умозрительные рассуждения, которые вряд ли стоят времени, затраченного на прочтение последних абзацев. По мнению