преподавателю естественных наук, который работал в этой школе уже без малого десять лет. Брет предупредил меня, что отделаться от миссис Симмонс будет не так-то легко.

– У нее большие амбиции в отношении ее четырех дочерей. И она приходит в ярость, когда кто-то становится у нее на пути. Несколько лет назад учительница музыки уволилась после ее жалобы.

Однако, по словам Брета, если уж опасаться не в меру активных родителей, то миссис Симмонс можно было счесть наименьшей из проблем.

– Есть совсем бешеные, вот их надо остерегаться.

– Ты серьезно?

– Тут есть несколько многодетных семей с солидным криминальным прошлым – Крукшенки, Ховатты, Шарпы. Все они между собой в родстве, и даже те, которые с виду вполне приличные, могут оказаться довольно мутными. С ними нет проблем, если их не злить, но, если у кого-то из них будет на тебя зуб, они накинутся на тебя всей толпой.

– Ты имеешь в виду – физически?

– И такое возможно. Несколько лет назад здесь жила молоденькая учительница английского, так у нее машину угнали, подожгли и столкнули в Лок, когда она пожаловалась на оскорбления от одного из младших Крукшенков. Были и грязные письма, и угрозы убийством. Никто так и не смог ничего доказать, но все знали, чьих рук это дело. После этого она тут надолго не задержалась.

Среди моих учеников было по меньшей мере восемь детей с опасными фамилиями.

– Вот черт!

– И даже не обязательно задевать их лично, – добавил Брет. – Они преследуют тех, кто не поладил с кем-то из их друзей, тех, кого просто «не одобряют» по той или иной причине. Как-то один ученый приехал выступать с докладом об экологии сельского хозяйства и, видимо, сказал что-то, не согласующееся с их представлениями, – черт его знает, что именно, – так двое мордоворотов зажали его в углу после выступления и измолотили до полусмерти.

– Но как они умудряются творить такое безнаказанно?

– Очень просто. Они всю жизнь здесь живут. Люди их боятся. И у них связи.

Брет рассмеялся, видя мою явную растерянность.

– Я бы на твоем месте не переживал чересчур. Вряд ли кого-то из этой братии сильно расстроит что-то, что может произойти на уроках театрального мастерства. И вообще, ты же у нас какая-то бывшая телезвезда? Тебя они не тронут.

Полиция ехала почти два часа. Злоумышленники к тому времени уже давно исчезли. Я уговорила Мэри вернуться в постель, и она наконец уснула. Я предложила полицейским проводить их до сарая, но они – двое мужчин, один молодой, другой средних лет – попросили меня остаться дома. Я смотрела с веранды, как они неторопливо прохаживаются по загону, как светят фонариками на стену сарая. Они обошли его кругом несколько раз, а затем побрели обратно, по пути иногда мигая фонариками.

Я стала выяснять, какой ущерб нанесен.

– Они хорошенько изукрасили ваш сарай.

– Вы прочитали, что они там написали?

– Да, знаете… Чепуху всякую. На вашем месте я бы и смотреть не стал. Мы можем завтра утром прислать кого-нибудь, чтобы отмыли.

– В самом деле? Было бы замечательно.

– Каким-нибудь растворителем ототрут – это наверняка недорого. Вот с машиной будет, пожалуй, посложнее.

– С машиной…

– Судя по виду…

– И по запаху! – услужливо подсказал младший полицейский.

– Кто-то вылил на нее ведро, э-э-э… человеческих экскрементов.

– Что?

– Да. Может быть, вам лучше прямо с утра выйти во двор со шлангом. Но как бы мороз не помешал. Наверное, все-таки лучше заняться этим сразу, пока не застыло. Надеюсь, внутрь ничего не просочилось.

– А нет никого, кто мог бы прийти и убрать?

Старший полицейский поскреб подбородок и посмотрел на своего напарника.

– Вы никого не знаете?

– Да нет. Может, просто уборщицу вызвать? У них есть такие специальные чистящие средства для сильных загрязнений, но не знаю, как они тут справятся. Вы не могли бы попробовать вызвать кого-нибудь из Сиднея?

– А как насчет разбирательства, кто это сделал?

Оба как-то странно смутились.

– Я не уверен, что их личности удастся установить. Вы не пробовали их разглядеть? Видели, на каких машинах они были? Во что одеты?

– Нет. Было темно. Я видела только силуэты. Кажется, они были довольно высокого роста. Мужчины, видимо. Думаю, взрослые или старшие подростки.

– Может быть, если бы вы включили наружный свет, они бы сразу сбежали.

– Но… Я не хотела, чтобы они меня видели. Чтобы знали, что я их видела.

– Но почему? – Молодой полицейский, кажется, искренне недоумевал.

– Мы здесь две женщины, больше никого, и они наверняка уже знают об этом из заметок в газетах и тому подобного. В общем, это показалось мне немного рискованным.

– Да нет. Эти не из тех, кто может перейти к насилию. Порча имущества, не более того. Обычно они просто высказывают то, что у них на уме, и уходят.

– Но нам-то неоткуда было это знать.

– Пожалуй. – Он пожал плечами. – Так вы хотите подать заявление?

Я растерялась.

– Я думала, в любом случае придется. Разве не так полагается?

– Необязательно. – Старший покачал головой.

– А вы бы что посоветовали?

– Ну, мы вряд ли когда-нибудь узнаем, кто они такие. А если и узнаем, доказательств все равно нет. На таком холоде они не стали бы работать без перчаток, даже если у них хватило бы глупости, в чем я сомневаюсь. Так что отпечатки пальцев искать нет смысла.

– Ясно.

– На самом деле это будет просто куча лишней писанины для всех. И для вас в том числе.

– А у вас нет списка… потенциальных подозреваемых, которых можно проверить?

– В общем, нет. То есть у нас имеются на примете те, кого можно назвать вероятными правонарушителями, но по большей части они еще подростки. Скучно им в субботу вечером, приключений ищут. И есть парочка идиотов, которые считают себя выдающимися художниками. Но в этом случае, я бы сказал, дело, вероятно, несколько другое.

– В каком смысле?

– Ну, во-первых, на подростков это не похоже. Подростки обычно не уезжают так далеко от города – у них ведь чаще всего и машин нет. А если уезжают, то ради чего-то стоящего. Ну, знаете, что-нибудь заметное разрисовать, силосные башни, рекламные щиты. Что-нибудь в этом роде. У них нет привычки портить стены фермерских домов где-то на отшибе.

– Вот как.

– Очевидно, это что-то более… личное. Вас выбрали мишенью неслучайно.

– Но разве это не сужает круг подозреваемых?

– Не совсем.

– Что вы хотите этим сказать?

– Ну, это ведь мог быть кто угодно, правда? – Лица у обоих были серьезные. – Вы нажили здесь много врагов, мисс Уэллс. Половина города считает, что вас нужно засадить за решетку