class="p1">Эта мысль показалась мне забавной, и я улыбнулся, свернув от трактира в сторону дворцовых темниц. Хотел бы я видеть лицо Ромского, когда к нему заявилась Блохина в своем наряде.

Первые подозрения закрались, когда я увидел кафтан, небрежно перекинутый через перила. Вторые — от довольных морд стражников, которые что-то живо обсуждали, не глядя по сторонам. Третьи — от сладострастных стонов, которые я услышал из окна дежурки.

— И кто рискнет сказать мне, что тут происходит? — жестко спросил я, замерев за спинами отдыхающих мужиков.

Раздался глухой стук пустой головы о деревянный пол крыльца — это самый молодой сотрудник мягко намекнул, что не готов мне ничего говорить. Мой взгляд пригвоздил к месту старшего по званию, с чужим мундиром, накинутым на плечи.

— Ефремов, твою дивизию, вы тут охренели все⁈ — конечно, я знал всех их поименно. — Доклад! Живо!

— Г-г-господин архи-и-имаг! — стражник едва справлялся с испугом. — На в-ввере-е-нной мне тер-р-ритории за ночь про-о-исшествий не-е зафи-и-и-ксировано.

Едва произнеся эту фразу, он сполз, держась за сердце. На ногах остался стоять только Колымов, который не знал, куда деваться. Здоровье не позволяло ему осесть на крыльцо с приступом, а голосовые связки просто отказывались издавать звуки. Поэтому он открывал и закрывал рот, таращил на меня глаза и активно жестикулировал, показывая мне то на дверь дежурки, то в сторону главной площади.

Я давеча сетовал, что сопротивления при перевороте никого не было? Зря, зря. С такими доблестными бойцами никаких врагов не нужно! Сами все развалят, идиоты!

В руке появилась воздушная плеть. Я перекрутил нити заклинания, и они ловко подхватили всех троих и заботливо подвесил под крышей. Пусть повисят, может, поумнеют. Но это не точно.

Дверь раскрыл пинком. В помещении царил полумрак, стол и кресло дежурного были пусты, а из комнаты, где должен был отдыхать сменщик, доносились отчетливые звуки соития.

Перед тем как заглянуть туда, я вздохнул, искренне надеясь, что увижу там обычную куртизанку, а не Блохину.

За тяжелой шторой, которая здесь заменяла дверь, стояла простая кровать с аляпистым постельным бельем. На тощем матрасе с комфортом расположился стражник и, — здесь я все же угадал, — и потрепанная куртизанка. Он скакал на ней, а она стеклянными глазами смотрела в потолок, разглядывая разводы от плесени.

Хотелось рявкнуть хорошенько, чтобы оба подскочили и крышу своими головами пробили… Впрочем, отказывать себе в этом удовольствии я не стал.

— Рота, подъем!

И что удивительно, куртизанка быстрее выполнила мой приказ, чем стражник, которого она отпихнула к стене, проворно поправляя юбку.

— Елена Федорчук на построение прибыла! — четко ответила она и подмигнула.

— А я это, — стражник почти справился со штанами, — ой, то есть, рядовой Синицын на построение прибыл!

— Расслабиться решили? А на службу плевать? Кто за задержанными следит?

— Иванов, господин архимаг, — проблеял Синицын.

Услышав, как назвал меня стражник, девица улыбнулась шире и дернула бровками, но я проигнорировал ее призыв.

— Тот, что на улице стоял? Интересно. Привести себя в порядок, написать полный отчет. Через час он должен быть у меня на столе. Выполнять!

Развернулся и пошел дальше по коридору к лестнице. Ниже этажом располагался ряд темниц, в которых должны были содержаться преступники. Особо опасных здесь не держали, ибо дворец рядом, только политических. В воздухе запахло пылью и немытыми телами, а вот из звуков был только богатырский храп. Неужели это Ромский?

Я ошибся. Эта песня, что разносилась по всей темнице, принадлежала Блохиной, которая без зазрения совести дрыхла в камере, подгребя под себя тщедушное тело Константина.

Заметив меня, он умоляюще посмотрел мне в глаза. На лице его явственно читался крик о помощи. Его губы бесшумно зашевелились.

«Клад! Деньги! Карта! Пожалуйста!»

Я присел на уровень с его глазами и тихо спросил:

— Вспомнил?

«Нет.»

— Ну тогда спи дальше.

С трудом сдерживая хохот, я неторопливо вышел из подвала.

Внизу я пробыл всего несколько минут, но в дежурке уже царила идеальная чистота и порядок. Синицын со все еще бледной физиономией, корячился над докладом. Куртизанки нигде не наблюдалось.

— Почему посторонние в камере у Ромского? — сурово спросил я.

У рядового вытянулось лицо, на нем мелькнуло непонимание, потом недоверие, а затем Синицын сорвался с места и полетел к лестнице.

Нет, с Блохиной надо что-то точно делать. Определенно. Надо все же написать письмо одному ее будущему родственнику.

Подхватив со стола огрызок бумаги, я черкнул пару слов и отправил листок магической почтой. В адрес Марка Бережного. Все же, это мать его будущей жены, пусть разбирается теперь сам. А потом отправил еще одно с запросом на данные Василия Смирнова.

На крыльце все так же висела троица стражников. Без лишних слов я опрокинул их на голые доски, заслушавшись глухими стонами, я поручил им найти заведующего темницей. Пусть соберет объяснительные со всех четверых и зайдет ко мне в кабинет. Приглашу еще начальника стражи. Ему будет тоже интересно послушать, что там напишут эти молодцы.

Теперь можно и в трактир зайти. Пацаны — ребята быстрые, должны уже собрать информацию. В этом и весь смысл в этой шпионской сети. Я предлагал беспризорникам найти хорошие семьи, но они неизменно улыбались своими щербатыми улыбками и мотали головами. А вот от денег и пирожков никогда не отказывались. Правда, жили они, кто где. Надо бы дом сиротки, что ли, присмотреть небольшой, для таких, как они. Ребята самостоятельные, готовить, убираться умеют. Будет у них своя территория. Без руководства и лишнего контроля.

Как я и предполагал, Ваня, уже ждал меня, восседая за небольшим столом возле кухни. Из зала это место не видно, но парня это не расстраивало, наоборот, он просто лучился радостью, поглощая густой суп и похрустывая соленым огурцом.

Увидев меня, Ваня мгновенно отодвинул тарелку и поднялся.

— Есть что мне сказать, Ваня?

— Я просил меня так не называть, — буркнул он. — Ты же не разрешаешь называть тебя Соколом!

— Отставить брюзжание, — строго сказал я. — Что узнали?

— Есть отставить брюзжание, — улыбнулся он.

Эти фразы у нас были почти ритуальными. Именно с них мы начали когда-то знакомство. Кедр был внебрачным сыном офицера, которого с позором уволили со службы, когда он едва не убил Ваню и его мать. Им пришлось бежать из города. Жаль только, мать потом все равно умерла от какой-то болезни, а парень остался на улице.

— Мы собрали