комендант. У тебя на базе враги. Трое одержимых Изнанкой. И с этим нужно что-то делать.

А вот дальше Грейн в очередной раз показал, за что я его уважаю. Ни удивления, ни паники, ни дурацких вопросов «ты уверен?» у него не возникло. Он просто отставил кружку, и передо мной снова сидел комендант.

— Кто?

— Двоих не знаю, они с «Гаммы». Коренастый такой, сейчас у пролома плиту заводит. И рыжий, худой, воду раненым разносил. А третий… — я выдержал короткую паузу. — Третьего вы знаете, комендант. Рош Гарео.

Грейн на секунду прикрыл глаза. Я почти видел, как у него в голове проворачивается картотека: он знал всех своих людей на «Браво-7» поимённо, уверен и тут выучил, все три сотни, до последнего человека. В этом я почему-то не сомневался ни капли.

— Коренастый — это Свен, бывший ремонтник-строитель. Рыжий — Микко, официант нс тяжелой судьбой… — комендант открыл глаза, и взгляд у него был тяжёлый. — А Гарео, значит. Из всех троих он самый опасный, причём с большим отрывом. Быстро учится… Твои предложения?

— Я бы справился своими силами. Меня беспокоит только одно: как бы в процессе ваши люди не пристрелили меня самого. Вместе с моими ребятами за компанию. Так что со мной должен быть кто-то с «Гаммы», для нашей безопасности… — я прикрыл глаза и потянулся зрением через стены. — Так. Коренастый всё ещё у пролома. Рыжий возле кухни. А вот третий…

Третье чёрное пятно было за периметром. И оно медленно, спокойно, очень ненавязчиво удалялось от базы.

— Третий за воротами, и он уходит, — я поднялся. — Комендант, надо действовать. Сейчас.

Грейн тоже встал, и было видно, что он готов дейстовать.

— С тем, что за периметром, справишься?

— Да.

— Те, кто внутри базы — мои. Свена и Микко возьмут мои люди.

— Могут пострадать ваши люди, комендант.

— Это Голодные игры, Виктор, — отрезал он, выдвигая ящик стола. — Здесь люди страдают всё время. Держи.

На стол легла потёртая пластиковая карточка с полустёршейся эмблемой Лиги. Пропуск.

— Покажешь на воротах, вопросов не будет. Он далеко ушёл?

— Пока нет. Догоню.

— Мне нужно две минуты, чтобы взять этих двоих аккуратно, — Грейн уже шагал к двери. — Постарайся не шуметь.

Мы вышли из командного модуля и разошлись в разные стороны: Грейн, на ходу подзывая к себе четверых патрульных, двинулся в сторону пролома, а я неторопливым прогулочным шагом направился к воротам. Створки были приоткрыты: похоронная команда как раз таскала наружу инструмент. Двое часовых при моём приближении сделали стойку, как гончие псы, но я молча показал пластик, и оба вытянулись, пропуская. В глазах у них плескалась любопытная смесь: уважение пополам со страхом. К этому, похоже, придётся привыкать.

За воротами, метрах в пятидесяти от стены, у свежих холмиков земли работала похоронная команда. Семь неглубоких могил, семь чёрных мешков. У «Гаммы-4», как и у всякой базы на этой планете, было своё кладбище, и сегодня оно приросло новым рядом.

Рош Гарео был там. Стоял чуть в стороне от копающих, с флягой в руке, и очень старательно изображал уставшего человека на перекуре. Вот только флягу ко рту он прикладывал, не глотая, а глаза его, я видел это даже отсюда, методично ощупывали кромку леса. Полкилометра примерно открытого пространства, дальше подлесок. Он не паниковал. Он выбирал момент.

Я пошёл к нему ровным шагом, не ускоряясь, как идёт человек, которому просто нужно к могилам, но тут он меня почуял… Не увидел и не услышал, а именно почуял: каким-то нечеловеческим, видимо изнаночным чутьём. Башка его дёрнулась в мою сторону, наши взгляды встретились, и в его глазах мгновенно не осталось ничего человеческого, белки глаз начали стремительно заполняться чернотой. Фляга полетела в траву. А сам Рош Гарео с места, врубив «Рывок» рванул к лесу.

Быстро рванул! По-настоящему быстро: генетика плюс инициация плюс та дрянь, что сидела внутри. Обычного местного «среднестатического» одаренного он бы сделал, как стоячего.

Вот только я уже давно не был обычным одаренным.

Мир привычно загустел, время растянулось, и я побежал за ним через поле длинными, рваными скачками, сокращая дистанцию с каждой секундой. Он почувствовал погоню, вильнул, прибавил, выжимая из краденого тела всё, но арифметика была неумолимая: до леса ему оставалось сто метров, а мне до него — двадцать. Десять. Пять.

Я догнал его у самого подлеска и снёс с ног ударом плеча на полной скорости. Мы прокатились по земле клубком, ломая кусты, и я оказался сверху, уже занося кулак для последнего удара, короткого и окончательного… Но в последний момент передумал.

Потому что меня посетила простая и очень неприятная мысль. Я не сказал Грейну брать кого-то живым. Ни ему не сказал, ни себе. И если его люди сейчас положат тех двоих, а я прикончу этого, то спрашивать о планах Пастыря будет попросту не с кого. А поговорить с этой дрянью мне было нужно. Да и Грейну не помешало бы послушать.

Поэтому вместо того, чтобы бить насмерть, я просто вбил кулак ему в челюсть. Аккуратно, вполовину своей сильно увеличившейся силы, как вырубают недавно инициированного человека, который уже что-то может, но именно «кое-что».

Я почувствовал, как у меня под кулаком трещит «Каменная кожа», но я это предусмотрел, а вот чего я не предусмотрел… Что я-то думал, что бью одаренного, но всё же человека!

Как же… Человека, ага.

Тварь подо мной даже не моргнула. Она выгнулась, зашипела и попыталась дотянуться зубами до моего запястья, и глаза у неё уже были чёрными целиком, от края до края, без белков и без зрачков.

Голос Маршала в моей голове прозвучал слегка виновато.

«Кстати, Виктор. Забыл тебе сказать: одержимого нельзя оглушить. Тело держит не мозг, а то, что находится внутри. А оно сознания не теряет. Никогда»

— Спасибо! — прорычал я, выкручивая жилистую руку, которая была неожиданно сильной даже для этго одаренного тренированного бойца, похоже от Изнанки он тоже получил какой-то дополнительный «буст». — Очень! Вовремя!

Вот только я всё равно был сильнее, и сильнее изрядно. Правда, возникли некоторые… гхм… бытовые сложности. Верёвки у меня не было, ремня на комбинезонах тоже, а тварь подо мной билась, шипела и не чувствовала ни боли, ни усталости. Так что я сделал единственное, что оставалось. Взял и методично, с сухим треском, переломал ей обе руки в предплечьях и плечах и обе ноги также в двух местах.

Не скажу, что горжусь этим. Скажу больше: от собственной деловитости в этот момент мне стало слегка не по себе. Но