Он вытащил платок и утер лицо. Риган монотонно зачитал выдержку из досье:

– Вы обучались в одной семинарии с отцом Адамом Грейсом и состояли с ним в переписке до самой его смерти. Вы уже девять лет женаты на Алисе, сестре Джейсона Мура, который являлся второй половиной Хилкарнского душителя. Джейсон Мур регулярно вас навещал и познакомился с отцом Грейсом в вашем доме.

– Но это же не значит!.. Послушайте, я… я… – Барри облизнул губы, – я вам денег дам, просто забудьте…

– Сколько дадите? – скучающе спросил комиссар.

Барри судорожно скомкал платок.

– Ну, в пределах разумного…

– Пять лет, – задумчиво констатировал Натан. – А с учетом тяжести преступления и моего звания – все восемь. Риган, он совал тебе взятки?

– Да, сэр. К сожалению, у меня нет свидетелей…

– Зато у меня есть. Скажите, из семинарии вас выгнали за беспросветную тупость?

Барри жалко заморгал. Натан поднялся.

– Вы предложили мне взятку во время допроса под запись, при трех свидетелях. А если учесть, что вашими друзьями были Мур и Грейс, то я бы на вашем месте тратил деньги на адвокатов, а не на подкуп.

– Но я же не виноват! – возопил свидетель.

– Риган, заканчивай! – распорядился Бреннон.

– Да, сэр. Итак, мистер Барри, подтверждаете ли вы слова отца Эндрю Лаклоу о том, что из семинарии вас отчислили за крайне неблаговидный поступок?

Натан вышел из допросной, но не поднялся к себе, а остался у двери в компании Двайера, наблюдая за молодым детективом.

– Поступок? – проблеял Барри.

– Мы найдем ту девушку, – пообещал Риган. – Несмотря на давность дела, нам вполне по силам разыскать вашу жертву.

У Барри вырвался слабый сип:

– Я не могу! Как вы не понимаете! Я не могу рассказать о таком в суде!

– Расскажите о другом. Мур знал об этом?

– Н-н-нм-мф-ф-ф…

– Знал или нет?

– Я ему рассказал, – покорно пробубнил Барри.

– Зачем?

– Я не знаю зачем… как-то раз у меня была мигрень, и он налил мне что-то в чашку. Сказал, что лекарство. А потом… потом он так долго смотрел мне в глаза, а я все рассказывал, и рассказывал, и не мог остановиться… – Барри сглотнул. – Он больше никогда не упоминал об этом, и я решил, что мне просто приснилось. Вы мне все равно не поверите, – упавшим голосом сказал он. – Никто мне не поверит! Боже, боже, если тесть узнает… если он только узнает! Он же выгонит меня из конторы!

– Зачем вы покрывали Грейса? Вас было двое. – Риган пошуршал бумагами. – Тем не менее наказание за… – он взял письмо, написанное на бланке семинарии, – «недостойный случай с девушкой», как пишет ваш ректор, понесли только вы.

– Это Лаклоу! – с истерическим взвизгом крикнул Барри. – Он был проректором, он все сделал, чтобы выгородить своего крестника! Сынок его лучшего друга, тьфу!

– Шантаж, – хмыкнул Двайер. – Недурно для бухгалтера, сэр.

– И надежно, – согласился Бреннон. – Не мог же Мур держать Грейса на чародейской привязи круглые сутки. Когда Риган закончит с мелкими деталями – пакуйте все и везите в суд.

– Сэр, – Двайер со всей почтительностью заступил ему дорогу, – разрешите вопрос? Мур не просто так сам себя сжег, верно? А церковь с Грейсом он же не спичками подпалил? И вообще, они ведь детей убивали не из прихоти?

– Мур свихнулся на религиозной почве, – процедил Бреннон. – Верил, что может вызвать дьявола.

– Но мы видели. – Двайер пристально в него вперился. – Мы же все видели, сэр. И вы тоже. Этот чертов круг на мосту!

– А судья не видел. И никто в суде не видел.

– Так можем привести туда и показать! Мост же цел, сэр! Как это возможно, если Мур сам себя на нем сжег?!

– Я знаю, Двайер, – сказал комиссар. – Я знаю. Бройд знает. И, может, когда-нибудь мы сможем убедить в этом остальных.

Детектив тяжело вздохнул; его могучие плечи поникли.

– Да, сэр… Только вот хотелось бы поскорее.

– И мне, – поцедил Бреннон, – и мне, Двайер.

Бреннон уже направился к лестнице, когда детектив снова его окликнул:

– То, что Мур там делал, реально? Это возможно? Взаправду возможно?

Комиссар обернулся. Двайер нервно постукивал пудовым кулаком по стене.

– Да, – подтвердил Бреннон, – возможно все.

* * *

– Итак, – Бройд убрал в папку отчет Ригана, – наше дело сделано. Суд проведет разбирательство, но за отсутствием живого преступника это чистая формальность.

– Угу, сэр, – мрачно отозвался Бреннон, катая в ладони рюмку виски.

Шеф полиции достал сигару, отхватил гильотинкой кончик и закурил.

– Недовольны? – поднял голову Бройд.

– Угу, сэр.

– Я тоже. Я бы предпочел, чтоб его вздернули как положено, и, честно говоря, посмотрел бы на это с большим удовольствием. – Бройд налил себе виски. – Это дело доконало Тони Коннора. Пусть теперь покоится с миром.

– Пусть покоится. – Бреннон опорожнил рюмку. Предыдущий комиссар отдела особо тяжких у многих оставил по себе добрую память и как начальник, и как друг. Но Душитель оказался ему не по силам, а появись у них тогда консультант, кто знает, как бы все обернулось…

– У вас сохранился хотя бы клочок улик, ведущих к этому, как вы говорите, пироману? – поинтересовался шеф, без промедления переходя к следующей проблеме.

– Клочок и сохранился, – буркнул Бреннон. – Остатки его порванной одежды. Все остальное он спер, пока мы…

– Хреново же мы работаем, если пироманы ходят к нам, как в кабак.

– А то, сэр. Я, правда, попросил Лонгсдейла что-нибудь придумать, и он вроде как что-то такое сообразил. Сегодня зайду, узнаю.

– Хорошо. – Бройд выпустил в потолок плотное облако дыма. – Разыщите его, Натан.

– Консультанта?

– Пиромана, черт подери! Нам тут только самосуда не хватает для полного счастья! Кто он такой и на кой черт все это сделал?

– Хотел бы я знать, сэр. И узнаю. Лично выбью.

– Маргарет, возможно, тут ни при чем. – Бройд окинул Натана внимательным взглядом. – Может, с пироманом была какая-нибудь ведьма… Ваша племянница, в конце концов, нежная хрупкая юная леди. Нервное расстройство – самое меньшее, что с ней случилось бы от одного запаха горящей плоти. А она, как мне кажется, вполне в добром здравии, и кошмары по ночам ее не мучают.

– Да, сэр, – вздохнул Бреннон. – Но именно ей пироман дал заклятие, чтобы пометить Мура.

– Вы допрашивали мисс Шеридан?

– Только в рамках дела Душителя, сэр. Я боюсь спугнуть пиромана, потому что уверен: он все еще крутится около Маргарет.

– Почему? Он получил, что хотел. Он мог давно уйти и даже подчистить ей память. Ведь Лонгсдейл говорил, что такое возможно.

– Нет, – угрюмо сказал Бреннон, – он защищал ее от ифрита. Рисковал собой. Она для него не просто приманка.

– Вы сказали семье?

– Пока