class="p1">Прошёл май 1664 года. Летом служилые потянулись от тягот службы в сторону домов своих: «Многие рейтары и салдаты побежали телеги и запасы покинули. И он де Кристьян (полковник) сам с начальными людьми безпрестанно досматривает и лошедей ис стад ратным людем выдавать не велит. И они де ратные люди с отъезжих и с отводных короулов бегают без престани (…) А збежало государь в том числе 87 чел (…) И ныне пишу безпристанно з большим подкрепленьем чтоб оне тех беглецов рейтар и салдат которые со твоей великого государя службы ис черкаских городов збежали велели сыскать тот чис безо всякие поноровки всех до одного человека. А сыскав учиня им за побег жестокое наказанья за крепкими поруками. А по ком поруки не будет с приставом и с провожатыми выслать на твою государеву службу в поле без мотчанья. А которые беглецы учнут избегать и на твою великого государя службу не пойдут и, … велели имать жон их или детей и свойственных людей с кем они в домех своих живут и сажати б их в тюрьму покаместа они сами на твоей великого государя службе в полку объявятца (…) Написано в доклад. В нынешнем в РОВ (1664) году июля в 28 день писали к великому государю царю и великому князю Алексею Михайловичю всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца из Бела города окольничей и воеводы князь Григорей Григорьевич Ромодановский с товарыщи. Июля в 2 день писал к ним в Бел город из черкаских городов ис под Миргорода полуполковник Кристьян Гугольшин. (…) по указе ВГ со всеми великого государя ратными людьми пошол к Днепру июня в 25 день». Полковник Гугольшин пошёл в сторону превосходящих сил противника и повёл за собой своих подчинённых. «А пройтить де к тому войску что Григорей сказывает в Умани немочно потому что ляхи и татаровя от Канева стоят в 30 верстах. А как великого государя указ к нему Кристьяну о походе прислан и того де числа многие рейтары и салдаты побежали телеги и запасы покинули». Мы видим, что дисциплина в те времена в русской армии не была очень крепкой. Также наблюдаем, что движимые чувством самосохранения, служилые люди – подданные русского царя – старались уклоняться от выполнения убийственных для них приказов из Москвы.

Прошло меньше сорока дней после описанных событий, и наступил 1665 год. Донской казак Иван Разин, видимо, при схожих обстоятельствах повернул подчинённый ему отряд казаков в сторону дома, к берегам Дона. Беглецов настиг воевода Юрий Долгоруков, который решил казнить непокорного полевого командира, надеясь этим укрепить дисциплину. Когда младший брат казнённого, Степан Разин, узнал о произошедшем, он решил, что он теперь «пойдёт другим путём», и с этого момента начал строить Русь без бояр.

А кто же задерживал Ивана Разина и его спутников на полпути в сторону дома? Не сам же лично Юрий Долгоруков? В 1665 году выходцы из каких мест служили в полку Долгорукова – мне неизвестно. Однако более поздний документ гласит следующее: «Солдаты в Добром Городище в Добренском уезде и высланы в Севск в полк боярина и воеводы княза Юрия Алексеевича Долгорукова» (РГАДА, ф. 210, оп. 12, д. 525). Было это в 1668 году.

– Дед, всё, хватит. Нет мочи смотреть на ту войну твоими глазами…

На самом деле, эта кампания была удачной для войск русского царя. Даже, возможно, что именно она внесла перелом в ход войны. Действие полков под командованием Ромодановского, совместно с пророссийским сечевым казачеством, отрезало большие силы поляков от тылов. Королю Яну II Казимиру пришлось искать безопасные пути отхода, чтобы выбраться живыми к родным Кракову и Варшаве. Без потерь полякам этого не удалось сделать. В казацких землях по берегам Днепра тем временем опять началась чехарда с лидерами – атаманами и гетманами, полыхнули бунты и восстания, снова рекой полилась кровь, дымом горящих хат застелилась казацкая земля. Брюховецкий, вскоре после описанных событий, переметнулся в стан врага и погиб быстро и бесславно – был растерзан толпой казаков, перед этим поучаствовав в ещё одном достопамятном событии, о котором скоро расскажу. Другой лидер сечевиков Иван Серко успел повоевать и «за красных, и за белых» (или кто там у них был), совершил успешный и достославный поход на Каффу, во время которого были освобождены тысячи русских полоняников, побывал в ссылке в Тобольске, в 1670-е годы бок о бок с русскими братьями Серко храбро сражался против турок всё под тем же Чигирином. Умер Иван Серко в своём селе на пасеке, будучи стариком. Потомки о нём сложили песни…

Борьба государства с дезертирством

(По материалам дела РГАДА, ф. 210, оп. 7а, д. 28, оп. 13, д. 213, д. 328)

Раз уж речь пошла о беглецах, есть хороший повод поговорить о борьбе властей российского государства с дезертирством. Какие меры были задуманы? Как задуманное исполнялось? К чему действия исполнителей могли привести?

В очередном изучаемом документе читаем: «Царю государю великому князю Алексею Михайловичю всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу бьют челом холопи твои Доброго Городища драгунишки Ивашка Бочаров Янко Титов Сазонко Корякин Ивашко Корнеев Фатюшко Кондратьив Ивашко Стариков Фатюшко Яковлев Андрюшко Бизин. Жалоба государь нам холопем твоим на подполковника на Федосея Степанова сына Богданова. В нынешнем государь во РОА (1662–63) году он Федосей Богданов приехол в Доброе Городища для высылки ратных служилых людей Белогородского полку. И он Федосей отнел у нас на дороге осьмера лошадей с телегами и с потниками и с седлами. А нас государь холопей твоих он Федосей убил до умертвия занапрасно и неповинно. А ныне мы холопи твои от ево разоренья стали пеши. А иных государь нашу братью бьют занопрасно и виселицы поставил и к осилу приводил. И от тово государь емлет посулы и поминки большие и всех уграживает виселицею и кнутом. И от тово государь многия разбежались (…) И от зимова хлеба ржи посееть не но чам. Стали пеши (…) Бьют челом холопи твои Доброго Городища и Добренского уезду и пушкарские всем городом и уездом. Жалоба государь нам на подполковника на Федосея Степанова с Богданова (…) Домишко наши грабит напрасно и лошади отимает овцы и бораны на дворех и в стадех велит имать насильно. А отнял государь он у нашей братии лошадей с 20 и больше надеечи на прежние свое озорничества. И он государь на то велел поставить виселицы и многих нашу братью