начала её пугать. Всегда находились какие‑то люди, которые либо до, либо после этих случаев испарялись: уходили с должности, уезжали в неизвестном направлении или просто исчезали, оставляя за собой пустоту.

Совпадение? Маловероятно. Очень маловероятно – настолько, что даже ребёнок поймёт: тут пахнет заговором.

Получается, эти несчастные случаи не случайны? Кто‑то планомерно и чётко устраняет семью монарха. И у него или у них это получается! Три года – и от многочисленной королевской семьи осталось всего трое. Если так пойдёт дальше, через год монархов вообще не останется.

Она начала рыть землю в поисках каких‑либо зацепок: проверяла всё – старые записи, показания свидетелей, даже слухи среди прислуги. И всё же удача улыбнулась ей.

Получилось это случайно. Один из слуг, которых она опрашивала, сказал, что буквально пару дней назад в городе Светлогорске видел одного из этих бывших работников: тот ездил к родне и там случайно попался на глаза.

Конечно, всё это может оказаться пшиком: может, слуга обознался, может, это просто похожий человек. Но проверить стоит. Вдруг повезёт? Вдруг это та самая ниточка, которая выведет на весь заговор? Сердце заколотилось. Нашла!

Значит, её путь лежит в Светлогорск. Иришка улыбнулась, предвкушая настоящее расследование. Наконец‑то! А то засиделась она в этом пыльном архиве.

Осталось только придумать, как отпроситься у отца. Сказать правду? Он опять отмахнётся. Сказать, что едет к подруге? Подруга у неё была только одна, и та живёт в другом городе… Ладно, что‑нибудь придумает. Главное – начать.

***

Марина сидела в трактире и в очередной раз думала, что её длинный язык не доведёт её до добра. Ну что ей стоило промолчать? Сидеть бы сейчас дома, пить чай с плюшками и ни о чём не беспокоиться. Но нет – надо было обязательно вылезти со своим любопытством.

Когда она увидела одинокого путника, въезжающего в ворота города, ей показалось знакомым его лицо. Ну вот показалось – и показалось: мало ли на свете похожих людей? Прошёл бы мимо – и дело с концом. Но Марина же не может просто так пройти мимо загадки.

Она на всякий случай вернулась в гильдию и запросила альбом с портретами. Такие альбомы использовали для опознания особо важных персон. Пролистала несколько страниц – и, пожалуй, нашла: вот же он.

На портрете была приписка: «Постоянное наблюдение, в конфликт не вступать». Явно кто то серьезный. Только молод больно.

И надо же такому случиться, что главы отделения и его зама сейчас не было в городе – уехали по срочным делам в столицу. Один из старших, которого она дёрнула с этой новостью, посмотрел на неё, потом на портрет, потом снова на неё и заметил:

— Сама нашла, сама и разбирайся.

И отправил её… заниматься слежкой. В одиночку. За человеком, за которым предписано постоянное наблюдение. Отличное начало, ничего не скажешь.

А могла бы уже сидеть дома – в тепле, в уюте. Ан нет, надо было язык распускать. Захотела заработать плюсик в дело? Иди зарабатывай! Ей позарез нужно было хоть как то показать себя.

На следующий день она, как привязанная, следила за ним везде, где только можно. Объект оказался на редкость непоседливым: сначала он долго бродил по рынку, прицениваясь к каким‑то товарам и явно больше слушая, чем покупая. Потом завернул в таверну, где просидел пару часов, попивая эль и поглядывая по сторонам.

Марина крутилась рядом, как могла, стараясь не попадаться на глаза. Пару раз ей показалось, что он на неё оглядывается, – но, может, это просто чудилось от напряжения.

Она не слышала всех разговоров: слишком далеко приходилось держаться, чтобы не быть раскрытой. Но очень было похоже, что он собирает информацию – расспрашивает о местных порядках, о настроениях в городе. Обычный путешественник такими вещами не интересуется.

К вечеру он вернулся в ту же таверну, где остановился, заказал ужин и удалился в свой номер. Марина ещё с час просидела в общем зале, делая вид, что увлеченно попивает морс, – но объект больше не появлялся.

Марина надеялась, что завтра будет что‑то поинтереснее. Может, он встретится с кем‑то, может, полезет туда, куда не следует… Хотя, если честно, её и так всё устраивало. Ну подумаешь – посидит пару дней, последит – и вернётся к нормальной жизни. Главное, чтобы этот таинственный незнакомец не заметил слежки и не устроил каких‑нибудь неприятностей.

Она тяжело вздохнула, допила морс и поплелась в свою комнату. Завтра предстоял новый день – полный скуки и надежды на то, что длинный язык когда‑нибудь перестанет втягивать её в сомнительные приключения.

И всё же — пару раз ей показалось, что он смотрел прямо на неё?

Глава 4

По сути, ловить тут уже было нечего. Можно валить обратно. Ну, на всякий случай я решил потратить ещё один день: мало ли, вдруг удастся нарыть что‑то интересное перед отъездом?

В этот раз надо было полазить по неблагополучному району города – может, там что удастся узнать. В таких местах язык всегда более развязный, а информация течёт рекой, пусть и мутной. Где ещё услышишь настоящие новости, как не среди тех, кому плевать на политесы и придворный этикет? Пьяные мужики в кабаках иногда такое выбалтывают, что никакой разведке не снилось.

Мне вот только одно непонятно: что ко мне эта девчуля привязалась? Со вчерашнего дня за мной хвостом ходит. Следит она за мной, конечно, так себе – то слишком близко подбирается, то теряет из виду, когда я в толпе растворяюсь, – но и не совсем дилетант. Опыта мало, но старания много. Видно, что учили, но практики не хватает. Ладно, пусть пока работает. Может, сама отвалится.

По неблагополучному кварталу я шлялся часа два. Честно говоря, лишь время убил. Ну какое мне дело, например, до того, что мясники втридорога дерут цены, а мясо продают залежалое? Или что у Михалыча дочь цену себе набивает, чтобы замуж поудачней выскочить, а сама, мягко говоря, не подарок? Хоть и красавица, да… Сплетни, слухи, пустая болтовня – ничего полезного. Местные больше обсуждали свои бытовые проблемы, чем что‑то дельное. Тоска, в общем.

Пора, наверное, уже побеседовать с этой преследовательницей. А то всё равно бестолково шатаюсь туда‑сюда, а она за мной хвостиком, как привязанная. Надо прояснить ситуацию.

В очередном переулке двигаюсь в сторону тупика и накидываю на себя скрыт. Она