Но сержант уверен, что скоро они полезут расширять плацдарм.

Основная оборона строилась вокруг незавершенного, да еще впридачу пару раз хорошенько разбомбленного, сахарного завода и ведущей туда железнодорожной ветки. Некоторые отряды расположились западнее этого комплекса, перекрывая проход на юг, опять же через деревенскую, одноэтажную, деревянную городскую застройку.

Темными лошадками были несколько кирпичных зданий.

Больница, располагавшаяся восточнее завода, прямо считай за городом. Ближе всего к реке Грайворонка.

— Если наши пойдут в атаку… — Мотнул головой капитан, смотря на набросок. — Ее взять надо, а то оттуда корректировать огонь и положить всех на подступах, уж больно хорошо для фашиста.

Все кивнули. Сержант быстро объяснял дальше.

Еще был комплекс Советского МТС. Примерно между вокзалом и заводом. Кирпичного там было мало, но здания крепкие, складские, плюс имелась техника и горючее. Немного, но вывезти его конечно никто не успел. Туда еще до рассвета был послан отряд. Но что там творится сержант не знал. Он же тоже к нам ушел. И, уже ближе к вокзалу, школа. Дом крепкий, еще царской постройки. Изначально создаваемый как дом отдыха поездных бригад.

Сержант про эти три локации не очень понимал, есть там сейчас немцы или нет. Туда были отправлены группы, чтобы занять их. Но что вышло, удалось ли, не ясно.

— Поселок же не эвакуирован. Это нам по жилым кварталам бить. — Процедил капитан уже готовый выдвигаться. — Черти полосатые. Что делается — то.

Сержант посмотрел на него, пожал плечами.

А что тут скажешь. Немца остановить как-то надо, что делать? Он же говорил что многие ушли. Ну а кто остался. Тяжело, но бой есть бой.

— Так, товарищ политрук. Мы позицию западнее завода занимать будем. Укрепимся двумя орудиями в частных домишках. Перекроем крупные улицы. Сержант покажет. Оба орудия туда. — Задумался на миг. — Тебе к Малютину Ивану Ефремовичу. Старший лейтенант, что дальше нас стоит. У него тоже транспорт, докинет. Или пешком через поле.

Я прикинул, что бежать к собирающимся артиллеристам, ждать их, ждать машины. Будет ли там свободное место? В полуторках — то. Дай бог расчеты сядут и снаряды. А потом трястись по дороге, стать хорошей мишенью для вражеской артиллерии. Да для кого угодно стать хорошей мишенью, такое себе дело. Лучше мы медленнее двинемся и доберемся. Вроде бы идти нам чуть более двух километров.

— Товарищ сержант, проводника дашь? — Спросил я.

— Отчего не дать.

— Нам к бронепоезду надо. Проведет?

Тот кивнул.

Больше обсуждать что-то смысла не было. Все разошлись выполнять указания и выдвигаться.

Бойцы мои успели таки разжиться горячей водой. Даже какую-то похлебку добыли. Оставили мне несколько ложек. И пол кружки кипятка.

— Спасибо. — Поблагодарил и быстро начал есть.

Тепло стало быстро расходиться по организму. Заурчало в животе. Казалось, прилипший до этого момента к позвоночнику от голодухи, он начал оживать.

Через пару минут мы, дождавшись проводника, группой пешком вышли от наших позиций у реки через луг и поле. Дорога оставалась справа, выходить на нее нам было не нужно. Но как ориентир отлично помогала. Вел нас худющий, озирающийся по сторонам, какой-то опасающийся всего, даже кашля и чиха, красноармеец.

— Тебя как звать? — Спросил я его только начиная путь. — Боец.

— Красноармеец Квачков. — Выпалил он нервно. — Владимир. — Добавил.

— Ну веди нас, красноармеец Квачков. Веди, не подведи.

— Да тут недалеко, товарищи. Нам только вон до холма, а потом уже все видать будет.

Шли мы быстро, торопились. Небо все меньше выглядело серым. К обеду точно распогодится, выглянет солнце и… Начнется настоящий ад. Будет все видно, и немецкая авиация начнет бить по нашим позициям, почти без какого-то ответа. Поэтому идея атаковать сейчас, войти в поселок, сблизиться с противником и сражаться там, казалась даже лучше. Ориентиров там меньше, если говорить о одноэтажной застройке. Где спрятаться вариантов гораздо больше. Авиация будет осторожничать, чтоб не ударить по своим.

— Иванов. — Приказал я. — Давай, смотри в оба по сторонам. У тебя глаз наметанный, острый.

— Есть. — Отчеканил красноармеец и удвоил бдительность.

— Бережной, ты за дорогой следи.

— Есть.

Минут через двадцать быстрым шагом, ковыляя через поднимающийся к солнцу хлеб, мы вышли на взгорок. Отсюда было хорошо видно раскинувшийся по левую руку и впереди рабочий поселок Советский. А еще справа все ту же дорогу, а за ней, вдалеке у самого горизонта, километрах в трех, еще одну.

Я сразу понял что именно по ней должны были отходить беженцы. И там, еще дальше, речушка Грайворонка.

Но мое внимание привлек поселок. Там слышались выстрелы. Шел неспешный, медленный бой. Пока что работала стрелковка. Иногда били очереди пулеметов. Даже хлопков минометов, и уж тем более выстрелов танковых орудий, пока не слыхать.

Мосты отсюда было очень плохо видны. Далеко, да и дома, изгибы местности. Но дым там поднимался приличный. Что-то горело, чадило. На севере, судя по всему в районе станции и ее комплекса строений, тоже поднимался дым. Это был уже горизонт. Что там вообще, не понять. Но гремело, громыхало, раз, второй, третий. Взрывы.

За рекой, за Кшенью на западе в небо так же поднимался столб дыма. Не такой сильный, как я видел вчера вечером, поменьше, но примерно там же. И оттуда тоже слышалась канонада.

Везде окрест шел бой.

Утро началось и день, что будет долгим, очень долгим, сулил нам много плохого.

Всмотрелся на восток. Нет, беженцев не видно. Слишком далеко. Много изгибов местности. Но в сердце моем теплилась надежда, что люди в массе своей успеют уйти. Все же немцы пока не рвутся всеми силами на юг. Мы их здесь какое-то время сдержим. А с востока и юга наоборот мы готовим наступление. Сто девятнадцатая бригада, откатившаяся от неожиданного удара, теперь планировала взять реванш.

Слева, западнее в полукилометре по рокадной дороге, проехали две машины. Капитан торопился как мог.

— Вон завод. — Проговорил Квачков, отрывая меня от обзора территории. — Дальше аккуратней надо. Тут вот овражек, там вон перебежим метров сто, а потом еще низина. И выйдем в тыл.

Он нервно улыбнулся.

— Двигаем.

Мы продвигались вперед.

— Машины, товарищ политрук. — Проговорил Бережной.

Я вскинул голову, понял что это наши, четыре полуторки с орудиями на прицепе. В кузовах сидели люди. Как там его назвал капитан — Старший лейтенант Малютин.

Через полчаса движения через поле, мы оказались у недостроенного завода. Никакого ограждения не было. Может оно когда-то здесь и имелось, но видно что разобрали его и пустили на более ценные нужды.

У первого здания был готов только фундамент. Впереди, дальше на территории, виднелось еще четыре, два слева