умудрились избить их спецназ, сломав трем рога, двоим руки, одному ногу, а синяки и гематомы они даже не считают. Поделитесь подробностями, как вы умудрились помять три чугунных котла, уничтожить музыкальные инструменты. Да еще запугали так их ансамбль «Мы бески», что те теперь напрочь отказываться выступать, на дне рождения какого — то там олигарха. А кроме того где грешники которых вы утащили с нижнего плана, и вообще зачем они вам сдались? Посмотрев на молчащих парней он вдруг покраснел, и заорал так что в помещении в котором они находились, поднялся небольшой ураган. Иркат и так еле стоящий на ногах плюхнулся на задницу, и на вставая стал пятится пока не уперся в стену, Гвор устоял, лишь отступив на пару шагов. Через некоторое время старец успокоился, и уже нормальным голосом произнес.

— Вы что не знали что «Слеза монаха» которую вы неизвестно где достали, у нас на верхнем плане это амброзия, немного хмельная, на нижнем же, это просто отрава, и ее надо пить предварительно разбавив один к десяти. Петр оглядел своих помощников.

— Что будем делать с этими обормотами, ваши предложения.

— Давай те их просто развеем, и дело с концом, я просто уже устал от них, — проговорил Вилкон. Услышав предложение Вилкона, Гвор тоже шлепнулся на задницу и готов был уже завыть от безысходности.

— А ты что скажешь? — обратился старец к Агриону.

— Отправить их на нижний план, на эксперименты, да и пропавших грешников пусть найдут или вернут.

— Я вспомнил, вспомнил где эти грешники, они не пропадали, это я пошутил, я их специально краской пронумеровал написав один два а потом сразу четыре, затем пять, шесть а семь пропустил, затем восемь девять и десять. Вот поэтому и неразбериха, — проговорил совсем тихо Гвор.

— Так, а краску где взял, — спросил старец.

— Да там у них праздник какой -то, плакаты рисовали, я и позаимствовал.

— Так ступайте к себе, мы пока подумаем над вашим наказанием, может даже и развеем, но предварительно вам сообщим об этом, — пригрозил старец, и когда Гвор и Иркат вышли повернулся к Агриону и Вилкону.

— Развеять их мы не можем, они учтены у создателя как наблюдатели, отправить на нижний план не имеем права.

— Так может отправить их к создателю, если это его креатура, как не справившихся.

— Вы когда научитесь пользоваться мозгами, вот отправим как не справившихся и что….создатель подумает что мы даже с таким простым делом справится не можем, не можем научить этих двух обормотов выполнять простейшие вещи. И накажут тут не их а нас, и тебя Вилкон в первую очередь, это ты их куратор. Если же отправить их с хорошей характеристикой и отличными балами, то я не уверен что их не пришлют обратно, но уже с повышением и они будут командовать и не дай создатель, еще нами. Вы слушали его речь на последнем слете глав секторов, где он заявил что нужна новая молодая кровь, молодые кадры. Вдумайтесь….

— Так что ты Вилкон не отходишь от них не на шаг, контролируешь их работу и на распределении и сортировке душ и наблюдении за ээээ медным лбом, то есть подселенцем. Агрион ты тоже помогаешь Вилкону хоть изредка. Эти два обалдуя как я знаю были освобождены от сортировки, вот теперь пусть поработают и добавить им еще распределение и не снимать наблюдение за этим бывшим полковником. Больше я ни чего придумать не могу, убрать их, пока обучатся следующие, это время — всякое может произойти, думаю это не дело. Так что идите.

— А как же мне не отходить от них, а моя работа?

— А это и тебе наказание, крутись, успевай, твоя промашка,ты их куратор, вот и все.

— Да уж, хоть бы меня куда перевели из этого сектора, — думал старец когда остался один. А парни все — таки шутники, — засмеялся он, представив как на нижнем плане ищут несуществующих грешников под номером три и семь. А то нас совсем за дураков держат, это же надо, чугунные котлы им помяли. Но как бы дистанцироваться от этих парней, как можно дальше, и побыстрей, пока они ангелами не стали, — и озноб пробежал по спине старца, стоило ему представить Гвора и особенно Ирката ангелами.

* * *

— Нет народ все — таки в Москве не совсем глупый, поняли что ни кто с ними играться не собирается и все кто не подчиниться приказу пострадают, поняли, правда после второй сожженной вместе с зачинщиками баррикады. А тут еще глашатаи приказ императрицы прокричали о том что все нагромождения на улицах должны быть убраны. Ответственными назначили уличных, то есть старших улиц, где не уберут, оштрафуют всю улицу. Порядок какой ни какой навели, а вот людишки из разбойного приказа во всю мотались по столице, арестовывая всех кто был замечен в попытке свержения правления императрицы Ксении Федоровны. Ор и вой стоял на пол Москвы, кое — где даже оружие применяли, да Дмитию пришлось несколько теремов бояр да князей раскатать, да спалить.

— Ты знаешь как тебя называют, — как — то спросил его отец.

— Интересно, как?

— Бешенным псом Ксеньки.

— Хмммм ну что -то такое я ожидал, да уж «бешенный пес». В этом государстве надо еще долго наводить порядок, да и ни когда его не наведут. Стоит лишь немного попустить вожжи и все снова пойдет в разнобой, стоит чуть ослабить внимание или попытаться по доброму разговаривать, принимают это за слабость, и начинается вакханалия вседозволенности. Даже живя постоянно под кнутом, за пазухой всегда будут носить камень. И при первой возможности камень достанут и попытаются угробить того кто кнут этот держит, а потом и того кто его ему дал. Лишь одно может объединить и сплотить почти всех, это война с захватчиком, но и тут есть нюансы, — проговорил Дмитрий вспомнив первую мировую, плавно перешедшую в революцию, в своем бывшем мире. Нет это не говорит о неуправляемости людей, или постоянном желании разбоя и разрушения устоев. Но что — то все — таки заложено в этой нации изначально, или большое свободолюбие переходящее в разрушении всего, или Дмитрий просто не знал и не мог дать определение.

А военные действия у Орши и Полоцка шли так же ни шалко ни валко. Государыня немного успокоилась, так как всех основные