планируют какую-нибудь шалость. Ну или, как в моём случае практически вооружённый мятеж.

Отзываюсь с самым невинным видом:

— Конечно, нет, мам.

Арт забирается на столешницу за моей спиной и, шевеля белёсыми усами, высматривает на столе что-нибудь вкусненькое. Вчера он сумел несколько раз лизнуть сметану на сырниках, но сегодняшний завтрак видится коту неинтересным, поэтому у него такой вид, словно официант ресторана принёс то, что он не заказывал.

Мама тоже смотрит с деловитым прищуром, но я стараюсь выглядеть ещё простодушней, и она делает вид, что поверила:

— У меня впереди крупный проект с частыми командировками. — Родительница вздыхает и качает головой, глядя на меня. — Боюсь, как бы ты совсем не отбилась от рук.

— Было бы от чего отбиваться, мам, — отзываюсь я с полным ртом, а прожевав, добавляю: — Занимайся лучше работой. А то, когда ты пытаешься заняться мной, мне не нравится.

Внутренне ликую: новый проект означает то, что маме будет совершенно не до меня и не до вызовов к директору. Да после первого же звонка от недовольной Валерьянки, она переведёт меня обратно в «В» класс без долгих уговоров! Это же просто праздник какой-то!

Поэтому в школу шагаю с довольной улыбкой. Напеваю детскую песенку «в траве сидел кузнечик» из нот распевки «ми-ре-ми-ре-ми-ре-ми», оставшейся в сознании ещё со времён занятий вокалом. Носком ботинка пинаю зелёное бутылочное стёклышко по тротуару. И даже не сразу замечаю, когда на пути вырастает Шестаков.

— Ты принёс то, что я просила? — интересуюсь я без долгих приветствий.

Тим всё же разблокировал мой номер, и не зря. На выходных я написала ему сообщение с просьбой раздобыть для меня кое-что. Знаю, что он может достать практически что угодно, и хоть отношения у нас теперь и спорные, он всегда поддерживает эффектные авантюры. Шестаков протягивает небольшую коробочку, которую я, повертев в руках, убираю в сумку, а он с хитрым прищуром интересуется:

— А тебе она зачем?

— У меня есть план, — не в силах скрыть воодушевления признаю́сь я Тимуру. — Оглянуться не успеешь, как я вернусь в наш класс. Надеюсь, моё место за третьей партой ещё никто не занял?

Тим усмехается:

— Твоих планов опасаюсь даже я, Романова. Надеюсь, школа хотя бы устоит, или предупредить МЧС? — В его глазах озорные искорки, словно между нами всё как раньше. И всё действительно почти как раньше, до тех пор, пока он не решает добавить: — Твоё место свободно. Пока что.

Это немного омрачает мой боевой пыл, но не настолько, чтобы передумать. Отвечаю Тиму самоуверенной ухмылочкой и первой поднимаюсь на школьное крыльцо. Заношу в раздевалку куртку и направляюсь к классу.

— Романова! — радостно восклицает Рупор так, словно ждала меня как минимум неделю. — Сходи тряпку намочи! И воду для цветов принеси!

Остальные ученики ждут в коридоре: перед самостоятельной в класс входить нельзя. Но ботаники довольны отведённой мне ролью математичкиной слуги — с разных сторон раздаётся несколько удовлетворённых усмешек. Вообще-то, я не люблю быть на побегушках, и не фанатка сказки про Золушку, всё же брезгливо тащу испачканную в меловых разводах тряпку в раковину. А пока набираю воду в пластиковую бутылку, в моей голове зреет новая гениальная идея.

С её реализацией не возникает проблем: пока Раиса Степановна самозабвенно пишет на доске какие-то формулы для самостоятельной, я без зазрения совести выливаю половину бутылки с водой на стул. Тканевая поверхность сиденья впитывает жидкость, словно губка, совершенно не меняя при этом цвет. Едва сдержавшись от зловещего хихиканья и потирания рук, выхожу в коридор к остальным одноклассникам.

— Эй, Романова, ты сегодня выглядишь ещё паршивее, чем в пятницу, — оживляется при моём появлении Кирилл — тот самый, с которым мне не посчастливилось делить парту. — У тебя снова траур?

В ожидании, пока математичка разрешит входить в класс, прислоняюсь к стене, так же как и остальные. Сейчас даже общество ботаников не способно испортить мне настроение. Лениво усмехаюсь:

— Это траур по твоему чувству юмора и отсутствующему интеллекту, Крапивин.

— Насчёт интеллекта я бы поспорил, — ухмыляется он. — Так и не запомнила причины начала Первой мировой?

Вместо ответа я легко макаю его в неудачи с информатикой:

— А ты так и не научился разработке программ для управления библиотекой с использованием классов и хранения данных в файлах?

Продолжить перепалку нам не даёт Рупор, приглашающая учеников в класс, но едва мы входим, а она сама усаживается за учительский стол, начинается предопределённый мной апокалипсис. Вода со стула мгновенно пропитывает светлую юбку математички, и она, покраснев, словно закипающий чайник, подскакивает со стула с яростным воплем.

Выглядит это комично, но прекрасно понимая, что смех чреват последствиями, я старательно держу лицо. Тем не менее актёрский талант дан не всем, а ботаники тоже оказываются людьми: кто-то смеётся, кто-то как минимум улыбается.

— Романова! — рычит математичка, но я изображаю максимально оскорблённый вид.

Пусть ещё докажет, что это я. Мы как раз на днях по праву презумпцию невиновности проходили, так что, не пойман — не вор.

— Что?

Математичка щурится и обводит недовольным взглядом украдкой хихикающий класс. Очевидно, она подумала о том же, о чём и я, и сомневается в моей причастности к внезапному повышению влажности учительских стульев.

— Достаём двойные листочки! — выплёвывает она и, отодвинув собственный мокрый стул меняет его на сухой, ученический. — И приступаем к самостоятельной!

В классе тут же воцаряется тишина. Я принимаюсь писать самостоятельную вместе с остальными, радуясь удачной реализации собственной идеи. Веселить ашек в мои планы не входило, но то, что Рупор на собственной шкуре ощутила то же, что в пятницу чувствовала я — приятно. Тем не менее радость длится недолго, потому что не успеваю я справиться с первым заданием, раздаётся злорадное:

— Сдаём работы!

То, что не успела я — ожидаемо, но, кажется, ботаники тоже ничего не успели.

— Раиса Степановна, времени слишком мало, — возмущённо произносит за моей спиной Лис. — Такая работа рассчитана на весь урок, а прошло десять минут!

— Правда, что ли, Князев? — издевательски переспрашивает математичка, принимая такой же невинный вид, как я сама десять минут назад. — К счастью, преподаю здесь я, а не вы, поэтому именно я решаю, что и на сколько рассчитано! Сдаём листочки, одиннадцатый «А»! Кто не сдал — сразу ставлю два!

Расчёт учительницы прозрачнее стёкол антикварного серванта в