что отправила ее предшественницу в междумирье. Страшно было, даже ноги слушаться отказывались. Однако, увидев пострадавшего, сердце женщины сжалось, у юного ушкуйника было посечено плечо, и кровь никак не хотела останавливаться. Парень бледнел на глазах. Забыв о страхе, Ксюша кинулась к ведьме, благо она ее дом запомнила и дорогу к нему. Пока бежала, вспоминала имя знахарки. Имя крутилось где-то в подсознании, но наружу выбираться не спешило. Но стоило ей открыть калитку и кинуться к крыльцу, нужные слова сами вырвались наружу:

— Агриппина Аристарховна, там беда. Человек умирает!

Из дома вышла крепенькая сутулая старушка: седые волосы торчат из-под цветастого платка, черное платье и сердитый взгляд черных глаз будто специально проверяют других на стойкость. Ксюша решила, что хуже ей уже не будет, и посмотрела ведьме прямо в глаза, еще и поторопила:

— Агриппина Аристарховна, скорее. Там ушкуйника ранили. У него кровь не останавливается… Жалко парня, молодой совсем.

— А ты все за мужиками бегаешь, — брезгливо морщась, сделала свои выводы знахарка, но взяла с крыльца корзину и засеменила в сторону трактира.

— Я работаю теперь там, — зачем-то пояснила Ксюша.

— И что? Я должна теперь похвалить тебя? — усмехнулась ведьма.

Попаданка растерялась и чуть не споткнулась, а знахарка продолжила ворчать:

— Не все ж без стыда за мужиками бегать. Большинство людей именно этим и занимаются — работают, — отрезала ведьма и, не дав собеседнице даже шанса оправдаться, продолжила, — Как придем, принеси мне теплой воды. Смешай колодезную с той, что в самоваре. Поняла?

Ксюша кивнула. Разговаривать с ведьмой желания не было, да и возможности тоже, они бежали. Несмотря на свой почтенный возраст и короткие ножки, знахарка двигалась удивительно быстро. Ксюша за ней едва поспевала.

Войдя в трактир, старушка стала командовать всеми присутствующими:

— Чего вы его на стол брякнули, как порося парного. На пол.

— Куда ты ему под голову суешь кафтан? Думаешь, украдет кто? Убери его отседова!

— Чего ты мнешься, рви его рубаху, он же не девица красная — не опозорится.

И самое странное, все ей беспрекословно подчинялись. Ксюша помнила задание ведьмы и побежала за теплой водой. Когда она вернулась в общий зал, раненый уже лежал в центре. Агриппина Аристарховна сидела рядом по-турецки, растирая что-то в маленькой глиняной ступе. Увидев воду, она скомандовала Ксюше:

— Бери тряпку и аккуратно промой его рану, я пока приготовлю заживляющую смесь.

Ксюша, как могла, осторожно протерла рану. Пострадавший парень был на грани яви и нави, поэтому даже не поморщился. Попаданке казалось, что еще немного, и он уйдет от них, но знахарка явно сдаваться не собиралась. Она неожиданно стала напевать странным глухим голосом заунывный мотив и раскачиваться из стороны в сторону.

«Как шаман», — поразилась Ксюша и отложила тряпку, она свое дело закончила.

У девушки мелькнула мысль, а не сбежать ли ей, пока никто не обращает на нее внимания, все как зачарованные смотрели на знахарку. Но стоило ей начать пятиться на коленках в сторону кухни, ведьма открыла свои пронзительные черные глаза и снова приказала:

— Протри ему лицо и шею.

Делать было нечего. Осторожно, с искренней заботой и желанием здоровья этому незнакомому парню Ксюша принялась умывать бледное лицо с темными кругами под закрытыми глазами. Да так увлеклась, что не заметила, что явился воевода. Когда она подняла глаза от раненого, то как на копье наткнулась на пронзительный взгляд Трофима. Несколько ударов сердца он внимательно взирал только на нее сверху вниз, и в его взгляде отчетливо читалось:

«А ты, ленивая вздорная девчонка, что тут делаешь?»

Ксюшу этот пренебрежительно-удивленный взгляд обидел. Она решила, что не будет больше любоваться богатырской статью высокомерного солдафона. И сосредоточилась на раненом.

Воевода же, грозно осмотрев всех присутствующих, присел рядом со знахаркой и тихо спросил:

— Матушка, как он?

Она посмотрела на сына с теплотой и ответила почти ласково:

— Все будет хорошо, сынок.

Тогда Трофим встал и молча посмотрел на купцов. Те поняли без слов, последовали за воеводой, а за ними поплелись и охранники.

«Будет проводить следственные действия», — усмехнулась про себя Ксюша, она любила смотреть детективы.

Женщина заботливо еще раз смыла влажной тряпкой пот с лица пострадавшего. Он в последние минуты стал активно потеть. Еще через пять — открыл глаза. Для Ксюши это было сродни чуду. Ей казалось, что вытащить парня с того света под силу только высшим силам. Она с уважением и страхом посмотрела на Агриппину Аристарховну.

«Да, с ней лучше не связываться», — подумала попаданка и смылась на кухню.

В этот раз ее никто не остановил. Но суматоха дня на этом не закончилась. Парня отправили поправляться в одну из гостевых комнат на второй этаж. Купцы и их ушкуйники решили отправиться в путь только на следующее утро. Поэтому Пелагея и Данила бегали в мыле: готовили еду, комнаты, корм для лошадей. А ведь еще и односельчане повалили в трактир, как мухи на варенье, всем было любопытно, хотелось поглазеть на купцов, да послушать их сказки о заморских странах.

— Ты это… давай тоже в зал ходи да грязную посуду собирай. А заодно и кружки с пенным разноси, — прикрикнула на Ксюшу Пелагея.

Попаданка кивнула и побежала в зал. Поставила перед одним из купцов блюдо с запеченным гусем в яблоках и сразу три кружки хмеля. Ее одарили завлекательным мужским взглядом, который она полностью проигнорировала.

Ей не до флирта, у нее гора немытой посуды!

Пока женщина бегала по залу и собирала пустые кружки, в трактир вошел парень. Никто не обратил на него внимания, кроме Ксюши, и ей не понравился его бегающий взгляд. Сел он в угол один, махнул девушке и знаками заказал то, что пили здесь большинство.

Ксюша с колотящимся сердцем зашла на кухню и спросила у Пелагеи, которая как раз ставила в печь очередную порцию хлеба.

— Там новый посетитель, хмеля хочет, я отнесу?

— Да-да! Сбегай. Ты пошустрее меня будешь.

Ксюша выскочила в зал с полной кружкой, быстрым уверенным шагом направилась к подозрительному незнакомцу, но неожиданно в трактир вбежал воевода, сбив девушку с ног. Хмель пенными брызгами разлетелся в разные стороны, а женщина начала падать. У Трофима оказалась отменная реакция, он схватил Ксюшу за талию и прижал к своему твердому телу в холодной кольчуге. Их лица оказались так близко, что губы могли бы и соприкоснуться, к счастью, помешали носы. Несколько долгих секунд она смотрела на него испуганно, а он на нее сердито. У нее розовели от смущения щеки, а у него по скулам стекал хмель.

«Блин горелый!» —