что я даже в восторге от того, как она себя ведет, отстаивает свои границы.

В итоге, я даже соглашаюсь:

— Ладно, я уйду, — потому что все равно нет смысла находиться рядом с ней, истерящей. Пусть придет в себя немного. — Дня на три, не больше. Просто чтобы ты успокоилась. Потом я вернусь, и мы поговорим еще раз.

Тем более что сейчас у меня есть и другие проблемы.

В числе прочего возник вопрос, который нужно решить: вопрос моего отцовства в отношении Дамира.

Мой это сын или нет?!

Не представляю даже, как я, дурак, не сделал этого раньше?!

Да и вообще, мы с Каролиной так и не успели нормально поговорить, после прослушивания диктофонной записи я отвлекся на рабочие дела, а Каролина убежала доделывать отчет.

А когда мой рабочий день закончился — ее уже не было на месте... не исключаю, ушла специально, лишь бы со мной не сталкиваться...

Я быстро собираю вещи, к Артуру специально не заглядываю — боюсь, что умоляющий взгляд детских глаз заставит меня остаться, — и спускаюсь вниз, к своему авто.

Погода к ночи испортилась, льет дождь, зато пробок нет.

Я отправляюсь к Каролине.

Она, конечно, открывает дверь, но смотрит на меня с подозрением, тем более что со мной — мой чемодан.

— Другого времени, чтобы поговорить, не нашел? — спрашивает она, но я прохожу мимо нее внутрь.

— Дамир уже спит?

— Да, но...

— Отлично.

Я снимаю обувь, мою руки, а потом осторожно приоткрываю дверь в комнату Дамира.

Сквозь щель вижу, что мальчик крепко спит, подложив под щеку обе ладони.

Сердце невольно щемит: все эти годы я считал его своим сыном и любил... не хочу, чтобы оказалось, что он — чужой.

Но делать нечего: я должен узнать правду.

Я захожу в комнату, прикрываю за собой дверь, чтобы Дамир не проснулся от яркого света, тихо подхожу к его постели, присаживаюсь на корточки и осторожно вырываю у мальчика несколько волосков с головы.

Дамир вздрагивает, начинает ерзать, я глажу его по спине и шепчу:

— Тш-тш-тш...

17 глава КАРОЛИНА

Из офиса я ухожу за пятнадцать минут до официального окончания рабочего дня: не хочу снова говорить с Мишей.

Знаю, что придется, знаю, что это неизбежно, но... мне нужно немного прийти в себя, подумать, подготовиться.

Мысль о том, что Дамир может быть не сыном Миши, начинает вертеться в моей голове назойливой мушкой.

И ведь я всегда знала, что есть такая вероятность!

Но всегда думала: если с Мишей я была трижды, а с Давидом всего один раз, если Дамир похож на Мишу, если сам Миша видит это и признает сына, значит, все и так ясно!

Теперь я понимаю: все может оказаться иначе.

Тест ДНК может показать, что Миша и Дамир — не отец и сын.

И что тогда?!

Бросит ли Миша моего мальчика и меня?!

Прекратит ли финансовую помощь?!

Отберет ли квартиру, и няню, и детский сад, и мою работу, и все блага, которые мы получали столько лет?!

А еще — отвернется ли он от меня раз и навсегда?!

Ведь я просто не переживу этого!

Я так люблю его!

Даже сейчас, когда он подверг сомнению мою верность, мои слова!

Даже сейчас, когда он сказал, что будет делать ДНК-тест!

В конце концов, его можно понять...

Я возвращаюсь домой и отпускаю няню.

К счастью, Дамир уже чувствует себя получше: температура спала, причем сама, без жаропонижающего сиропа, остались только насморк и кашель... ну, с этим ничего не поделать: придется лечить еще пять-семь дней.

Главное, что сынок уже не лежит пластом, положив маленькую ладошку на горячий лоб, а я с аппетитом кушает, играет и даже читает.

Да-да, у нас ведь первый раз в первый класс через полгода. Дамир уже знает все буквы, различает слова и сам составляет простые предложения.

Пока я вожусь с сыном, готовлю ужин, переписываюсь с подругой, наступает ночь.

Я укладываю Дамира спать: он еще болеет, так что засыпает быстро и легко.

Потом принимаю душ и ложусь сама.

Но даже задремать не успеваю: раздается звонок в дверь.

Я вздрагиваю, но почему-то сразу понимаю: это Миша.

Да, так и есть: это он.

Да еще и с чемоданом.

Неужели жена его выгнала?!

Спросить об этом я не решаюсь, а сам Миша явно пришел сюда с определенной целью.

Он снимает обувь, моет руки и идет в комнату Дамира.

Я застываю у двери в детскую, слушая собственное бешеное сердце.

Через минуту или две он выходит, показывая мне маленький полиэтиленовый пакет с зип-застежкой.

Внутри — несколько волосков моего сына.

— Через несколько дней узнаем правду, — говорит он шепотом, чтобы не проснулся сын, и убирает этот пакетик в нагрудный карман своего пиджака.

— Окей, — киваю я послушно, а сама думаю: боже, что делать?!

— Ну а теперь, — продолжает Миша. — Пойдем на кухню, нальем чаю, и ты расскажешь мне наконец-то, как засунула проклятую фотографию в альбом.

— Чт-т... что, прости?! — не понимаю я.

— Фото двухлетней давности из дендропарка. Где я, ты и Дамир сидим вместе на скамеечке. Нас фотографировал какой-то турист.

— Да, я помню эту фотографию.

— Ну вот. Откуда она в моем семейном альбоме?!

— Понятия не имею! — отвечаю я честно.

— Твою мать, — шипит Миша. — Давай хотя бы ты не будешь мне устраивать спектаклей и истерик?! Мне и жены хватило!

— Но я... я правда не знаю... Может, есть кто-то, кто желает тебе зла и хочет разрушить твою семью?!

18 глава

— Ты, например?! — язвительно фыркает Миша и смотрит на меня презрительно, пронзительно, с издевкой...

Он как будто мысленно спрашивает: что, не смогла меня в себя влюбить, решила действовать хитростью?!

Но я, клянусь, понятия не имею, о чем он вообще!

Я никуда ничего не засовывала!

— Что за альбом?! — спрашиваю я, чтобы понять, в чем он вообще меня обвиняет. — С чего ты взял, что у меня есть доступ к твоим семейным альбомам?! Я даже никогда не бывала у вас дома!

— Речь про фотокнигу, — объясняет он нетерпеливо, раздраженно. — Я подарил ее на день рождения сына своей жене. И там оказалась эта фотография... с тобой и Дамиром!

— Тшшш, — прошу я, на автомате прикладывая палец к губам. — Сын спит...

Но Мише как будто совершенно наплевать. Он даже про здоровье Дамира не спросил, а ведь я днем на работе упоминала, что он заболел!

Он просто продолжает все тем