Гаат шагал со мной.

— Прости, если обломил тебе знакомство.

— Не бери в голову. Я не расстроена.

— Это потому что шуты не в твоем вкусе? – рядом возникла Нотт. Она широко улыбалась и в руках держала пару стаканов с золотистым напитком.

Один она протянула брату, из второго отпила сама.

— Нет. Это потому, что отношения меня не интересуют, — вежливо улыбнулась я, а мои собеседники понятливо кивнули.

Мы как раз дошли до уголка, где можно присесть и пообщаться. Тем более что компания собралась как-то сама.

— Оно и ясно, — кивнула Нотт и предложила мне отпить из своего стакана, но я отказалась. Нотт лишь пожала плечами и продолжила: — Сейчас столько проблем навалится… Практика, экзамены, первые рейды к реальным разломам…

Она резко умолкла, будто споткнувшись. Даже призрак улыбки больше не касался ее губ.

Я догадывалась, что Нотт, так же, как и мы с Гаатом, сейчас думает об испытании профессора Мора. С брешами мы должны были столкнуться только на практике. Первые разломы обычно помогают закрывать наставники, которые чутко следят за подопечными. Любой намек на опасность – и тебе помогут.

Нас же словно вышвырнули с лодки посреди озера и сказали «плывите». И ведь поплыли!

— В общем, я тебя понимаю, Лирида. Мне сейчас тоже не до парней.

— А вот я всегда девчонкам рад, — глядя на толпу веселящихся студентов, поделился Гаат, и мы рассмеялись.

Правда, я делала это слегка натянуто, потому что чувствовала себя обманщицей. Прикрываюсь учебой, но правда в том, что у оракула не может быть ни любви, ни семьи, ни даже чувств.

Нотт бы не спрашивала про отношения, если бы знала, кто я на самом деле. Но, к счастью, моя судьба, открывшаяся в день поступления в школу, известна лишь преподавателям. И то не всем.

И я рада этому. Кто знает, как бы ко мне относились, узнай многие, что скоро стану приближенной самой Пустоши?

— Кстати о практике, — я заинтересовано посмотрела сначала на Гаата, затем на Нотт. – Что вам Эттери сказала? У вас тоже будет какой-то странный план для прикрытия?

— А как же? – рассмеялась Нотт, а ее брат фыркнул.

Похоже, не только у нас с Антуаном будут дурацкие роли…

— Мы должны будем изображать компанию студентов дипломатической академии на каникулах, — голос Гаата был не слишком веселым. И пока я не понимала, почему.

— Вполне неплохо. А что не так?

— А то, что профессор Клык будет изображать нашу подругу!

Нотт недовольно всплеснула руками, и часть напитка из ее стакана пролилась на обивку кресла.

— Представляешь? Эттери – наша подруга!

Меня почему-то забавляло ее негодование. Я не смогла сдержать улыбку, а Нотт разъярилась еще больше.

— Не вижу ничего смешного, — пробурчала она. – Нам нужно изображать веселую компанию, хихикать с Эттери… И… И…

— Ну?

— И обращаться к ней на «ты»! – выпалила Нотт.

На миг между нами воцарилось молчание, а потом я прыснула от смеха. Вот так причина для огорчения!

— И чего ты опять хохочешь? Думаешь, это забавно?

— Да!

— А я думаю, что Эттери будет каждый раз клыками скрипеть, когда мы к ней будем обращаться, как к соседской девчонке!

— Мне кажется, она в таком же восторге, как и вы, ребят, — улыбнулась я близнецам.

— В восторге она только от того, что в Ампло день сильно короче ночи. Торчать в темных комнатах без окон придется недолго. Можно будет хоть погулять нормально, — ухмыльнулся Гаат, и мы с Нотт согласились с его мыслью.

Тяжело, должно быть, Эттери… Жить не одно столетие – только на словах звучит хорошо. На самом же деле, никогда не видеть солнца и переживать почти всех, кого знаешь, — ужасно.

Я бы точно такой судьбы для себя не хотела.

Хорошо, что обращение в вампиров уже несколько веков под строжайшим запретом, а всех нарушителей ждет кара Великого Судьи.

Смеялась над близнецами я недолго. Когда они узнали, какие роли уготованы нам с Антуаном, настала моя очередь сидеть, насупившись, пока надо мной хохочут в голос.

— Ладно, признаю! – согнувшись чуть ли не пополам от смеха, выдавила Нотт. – Ваш план гораздо нелепей!

— Профессор Мор уже попросил вас называть его папочкой? – вытирал выступившие от хохота слезы Гаат.

— Нет, — шумно выдохнула я и возвела глаза к потолку. Боги, помогите мне! – Он же наш отчим. Якобы!

— О-о-о! А ты уже втянулась!

— Может, пойдем с другими поболтаем? – сделала жалкую попытку переключить внимание близнецов. – Узнаем, куда остальных отправляют закрывать разломы?

Однако пойти мы никуда так и не успели.

Дверь в зал-убежище с грохотом распахнулась, и все голоса тут же стихли. Ведь на вечеринку заглянул целый отряд преподавателей…

14

— Вопиющие нарушение правил школы! – прогремел голос профессора Трин, который преподавал у нас древние языки. – Гулять по школе после отбоя – запрещено! Собираться компаниями после отбоя – запрещено!

Его взгляд метнулся на стол с едой и напитками. И тут бедняга Трин так покраснел от гнева, что я испугалась за его здоровье.

— И все вот это безобразие, — он ткнул пальцем в сторону стола, где стояли полупустые бутылки, — тоже ЗАПРЕЩЕНО!

Большая часть студентов находилась в оцепенении, но были умники, которым вдруг стало смешно.

Я обернулась на звук, когда услышала, как кто-то из парней не сдержался и прыснул. Почему я не удивлена, что это оказался Антуан?..

— Молодой человек!!! – почти визжал Трин. Другие преподаватели безрезультатно пытались привести языковеда в чувства. – Что вы себе позволяете?! Вы немедленно пройдете со мной к ректору! За недостойное поведение вы будете отстранены от практики!

Вот теперь все шепотки стихли. Воцарилось гробовое молчание.

Трин сошел с ума?! Из-за обычной вечеринки, которые тут каждый год — а то и семестр – устраивают, он хочет обеспечить Антуану проблемы? Вплоть до отсечения магии, ведь если студент не пройдет практику, его не пустят на экзамен… А дальше все и так очевидно.

— Профессор Трин, позвольте я сам разберусь с этим студентом, — в проходе появилась знакомая фигура.

Прихрамывая, в зал вошел Мор.

Несмотря на поздний час, он не выглядел так, будто его только что выдернули из